Стена молчания начинала уже докучать ей. Она надеялась, что сумеет по крайней мере дать выход собственным эмоциям, когда он заявится ночью. Но Тревельян не пришел. Он забыл про свою узницу и не хотел даже ее видеть. Даже удовольствие, которое она давала ему, не могло заманить Ниалла к Равенне. Ну, а раз она не имела возможности даже встретиться лицом к лицу со своим похитителем, то свободы не видать, и узница уже начинала отчаиваться.

С каждым часом нервы ее становились все более и более напряженными, а роскошная тюрьма все более и более томила Равенну.

Встав с постели, она сделала лампу поярче. Перо и бумага уже ожидали ее на вычурном красного дерева резном столе Тревельяна. Нужно было взяться за повесть и, воспользовавшись предоставившимся временем, закончить ее, однако и Ския, и Эйдан казались теперь нереальными – словно они приснились ей и она вдруг проснулась, не имея возможности припомнить подробности. Мысли Равенны были слишком тревожны, чтобы отдаться воображению.

Итак, Тревельян сумел отобрать у нее и писательский дар. Мысль эта повергла Равенну в уныние. Ничто в этой клетке не казалось ей достойным внимания. Ее повесть не выйдет в свет. Тревельян прав. Все это лишь мечты глупой ирландской девчонки, обманутой образованием, которое ей совсем ни к чему.

Усевшись у письменного стола, Равенна глядела на чистые листки бумаги до рассвета, пока Кэти не принесла ей горячей воды и завтрак. Чуточку насупившись, женщина спросила, не нужно ли ей чего-нибудь еще. Покачав головой, Равенна ответила яростным взглядом. Долгие часы уговоров не смогли заставить Кэти отпустить ее. И Равенна больше не хотела борьбы.

Кэти ушла. И Равенна отодвинула в сторону поднос, второй к ряду день отказываясь от еды.

* * *

Соскочив с могучего вороного коня, лорд Чешэм перебросил поводья мальчишке-конюху.

– Отменный получился сегодня галоп, парень! За этим-то я и приехал из Лондона! – обратился он к главному конюху-ирландцу, годившемуся ему в отцы.

– Лорд Тревельян ждет вас в библиотеке, милорд, – проговорил тот.

– В библиотеке? Отлично, отлично, – буркнул Чешэм, стягивая перчатки. Войдя в холл, он небрежно бросил их вместе с цилиндром Гривсу. Оказавшись в библиотеке, Чешэма негромко присвистнул. – Кузен, вы выглядите ужасно. Надеюсь, это не подагра.

– Подагра? Христос с вами, я не настолько стар. – Тревельян поднял глаза от груды бумаг на столе. Бросив на Чешэм рассеянный, но весьма неодобрительный взгляд, он сказал: – Мне сообщили, что вы здесь не первый день. Со дня моего отъезда в Антрим. Лондон уже не устраивает вас?

– Ни в коей мере. Если бы ваш замок, кузен, не был столь просторен, мы увиделись бы еще вчера.

– Что ж, встреча не состоялась, – отодвинув в сторону счета, Тревельян поднялся. – Гривс передал мне, что вы намереваетесь устроить бал через неделю.

– Нечто вполне обыкновенное. Не более двухсот гостей.

Тревельян скрестил руки на груди.

– Отмените его. Сейчас не время для балов. Народ Лира в ужасе. Я не хочу, чтобы они видели, как мы танцуем, когда они рыдают.

– Пригласите тогда и их.

– А может быть, лучше предложить всем есть пирожные?

Изобразив скуку на лице, Чешэм плюхнулся в кожаное кресло с подголовником.

– Не будьте таким занудой, кузен. Быть может, им лучше развлечься. Пусть они ненадолго забудут о своем блайте.

– Но все чего-то стоит. Мне нужно закупить скот и доставить сюда зерно. Я хочу спасти их и не могу позволить себе балов.

– Черта с два, можете и знаете это. Да вы купите каждому по стаду овец и получите тройную выгоду, прежде чем эти олухи успеют моргнуть. – Чешэм внимательно поглядел на ногти, а потом потер их о бархатный воротник розового егермейстерского кафтана.