Ниалл вновь поглядел в зеркало. На него смотрело лицо зрелого мужчины. Оно обнаруживало качества, которых девушка в возрасте Равенны просто не могла понять. Что за глупость этот гейс. Он – сорокалетний мужчина, и заслуживает того, чтобы рядом находилась равная ему женщина, а не глупая девчонка, неспособная понять его. Ведь ясно, что с женой, которая на двадцать лет моложе, общей у него может быть лишь постель, а Ниалл не приводил к себе девчонок. Он хотел, чтобы их соединяла не только постель. Женщина не могла дать ему то, чего не умела девушка.

Ниалл рассматривал в зеркало уголки глаз. Эта девчонка, эта Равенна решит, что он стар – в особенности рядом с гладколицым кузеном и его приятелями. Впрочем, какая разница, что она там решит. Она не может стать подругой ему. Ниалл поежился, представив себе босоногую девку в порванном платье и с грязным лицом.

Он даже топнул ногой. Он хотел изгнать само имя Равенна из собственной памяти. Тем не менее она возникала в его мыслях словно навязчивая мелодия.

Да, – она молода и женственна, сказал он себе. Сущий младенец во многом. И все же…

Глаза Ниалла потемнели. Сегодня там, на поляне, он как будто бы заметил в этой" девчонке нечто вовсе не юное. Эта грусть и спокойное достоинство делали Равенну старше своих лет. И поведение ее заинтриговало Ниалла, потому что было таким неожиданным. И таким женственным.

Ему это вовсе не нравилось: Равенна не оставляла его мыслей – как тайна, которая требовала разрешения. А тайна, подсказывал Ниаллу инстинкт, вещь опасная. В ней суть женской природы. Она привлекает мужчину, предоставляет ему новые и новые разгадки, и вдруг ловушка захлопывается, оставляя его в лабиринте, соблазненного, раздраженного, и тем не менее исполненного глубокой благодарности за право пребывать в тенетах. К крайнему возмущению Ниалла, Равенна, незаконнорожденная, избавленная от трудов в поле или таверне лишь его собственным благородством, хранила в себе подобную тайну. И это тревожило его.

Челюсть графа напряглась. Бритва снова остановилась. Заметив это, он постарался расслабиться.

Союз между ними просто нельзя представить. Он – человек современный, грамотный, образованный. Мыслитель. И не старикам с их предрассудками определять ход его жизни. Потом, даже если бы он искренне верил в гейс и избранная судьбой невеста повергала его в восторг, у них все равно ничего не получилось бы. Из этой девушки получится не жена, а несчастье. Такие не выходят за графов, даже если забыть про ее бедность и принадлежность к низшим слоям общества… Она слишком открыта, слишком вызывающе ведет себя. Это сохранилось в Равенне с детских лет. Ниалл прекрасно помнил, какой застал ее у себя дома. Еще совсем девчонка, нескладный уличный сорванец, так же как и сегодня босоногая и испачкавшая лицо, она глядела на него сверкающими как бриллианты глазами… Лисица, попавшая в ловушку, ждущая дрессировщика.

Он вспомнил про свое отражение – про лицо, медленно открывавшееся над рукой камердинера. Теперь дитя это сделалось женщиной. В этом трудно было усомниться, Ниалл невольно представил себе Равенну, какой увидел ее в лесу… Порванная блузка, хрупкая женственная ключица, полнота и округлость ее грудей.

Ниалл зажмурился – не желая видеть и собственное отражение в зеркале, и ее – в памяти. Он не хотел иметь с ней никаких дел. Девица эта провела несколько лет в изысканной английской школе, однако и там не сумели избавить ее от кельтской дикости.