карман и поблагодарил девушку, но только собрался встать из-за стола, как до меня, теперь уже с другой

 стороны, донеслись слова:

 —  Привет. Хотите посмотреть интересный спектакль?

 О Боже.

 Рекламные листки. Помилуй меня, Господи.

 Мне удалось унести ноги из театра «Плезанс» всего лишь с шестью проспектами в кармане, но теперь,

 приближаясь к Ройял-Майл65, я увидел их.

 Распространителей рекламы. Они были всюду. Словно огромная стая свирепых волков.

 Я уж и забыл, каким бывает Эдинбург. На один месяц весь мир стекается в этот город, где в это время

 проводится крупнейший на планете фестиваль искусств. Здесь идут тысячи спектаклей, и каждый показывают

 более двадцати пяти раз. Нужно продать огромное количество билетов. И их пытаются продать огромное

 количество распространителей рекламных листков.

 В воздухе витало безумие. Куда ни кинь взгляд, на целые мили вокруг одни только распространители...

 распространители с рекламными листками. Некоторые выряжены под собак, другие — под балерин, один

 изображал гигантское смеющееся яблоко. Они надвигались на меня со всех сторон. Я испытывал такой же

 ужас, как в Лондоне, когда видел членов благотворительных организаций в нагрудниках, но эти

 распространители, напирая на тебя, даже не удосуживались придумать какой-нибудь благовидный предлог

 вроде «Это ради детей. Простите, я имею в виду комиссионное вознаграждение».

 «Хотите посмотреть интересный спектакль? Десять минут девятого в Общественном центре. Это примерно...»

   «Ищите, что бы посмотреть? «Клоунада» и «Русские танцы»! Шесть сорок в...»

 «Не желаете послушать про мое представление? Яркий спектакль с одним персонажем — женщиной. О...»

 Опустив голову, я быстро шагал по Ройял-Майл, хватал каждый листок, который мне предлагали, распихивал

 их по карманам, наблюдая, как свободное время, которое у меня могло бы быть в Эдинбурге, растворяется

 буквально на глазах. Я также начал сознавать, что если хочу пережить этот фестиваль, то должен быть очень и

 очень осторожным, — тщательно разрабатывать свои маршруты на то или иное время дня. Иначе я стану

 первым человеком, которого раздавили насмерть тысячи рекламных листков. Я решил, что мне нужно сесть со

 своим дневником и придумать, как посмотреть по возможности больше спектаклей, разрекламированных в

 тех проспектах, что у меня есть. А потом придумать, как бы мне не набрать новых рекламных листков. И как

 объяснить людям из Би-би-си, чем я руководствовался в выборе спектаклей, которые ходил смотреть? За это

 они мне платят?

 Наконец я добрался до ресторана «Темптинг Татти», где поел запеченный картофель с сыром. А потом пошел

 смотреть спектакль о светлой стороне насилия.

 Было поздно. В баре Общественного центра я делился впечатлениями с Томом.

 —  Ну как? Что посмотрел?

 Я сделал глубокий вдох.

 —  Неприятную пьесу о предательстве и смерти, яркий спектакль о поисках собственного «я» в мире

 безликости с одним-единственным персонажем — женщиной, клоунаду и ночное шоу оригинального жанра,

 поставленное неким неумелым голландцем. Аты?

 Том прикинул в голове.

 —  Росса Ноубла66.

 Я довольно быстро составил свой план работы в Эдинбурге и был вполне доволен собой.