Вот это, друг мой, и есть уровень 5.

 Я рассудил, что сам я застрял где-то на третьем уровне... что меня вполне устраивало. Как я сказал Иану, это

 только начало. До 31 декабря жить да жить — несколько месяцев. Но дела мои шли вполне успешно. Я

 старался. Пытался стать более открытым. Соглашался делать то, что меня обычно нельзя было заставить

 сделать. Все это были «да» из разряда третьего уровня, но именно на этом уровне согласия я был абсолютно

 счастлив. Чувствовал себя прекрасно. Мне казалось, что так я и должен жить. Окружающие тоже заметали, что

 во мне произошла резкая перемена.

 Уэг был рад, что я стал чаще появляться на людях. Он начал понимать, что, стоит ему позвонить, — и я буду к

 его услугам, в мгновение ока, — если, конечно, раньше я не дал согласие быть в другом месте. Но правила есть

 правила: немного усилий, и я обычно успевал на обе встречи. Уэг был растроган, и я не хотел разочаровывать

 его. Мне также удалось наверстать упущенное с друзьями, которых я не видел сто лет, — просто потому, что

 теперь я обычно вечера проводил где-нибудь в городе, вне дома, и умудрялся быстро добираться куда было

 нужно. Таким образом я вновь стал регулярно встречаться с Карлом и Стефаном, с Нерисом и Натаном, Дарой,

 Ниной, Ноэлем и многими другими.

 Все было здорово. Все было замечательно. Я полностью контролировал ситуацию.

 Было четыре часа дня. Из телевизионного центра Би-би-си я шел пружинистым шагом. Мое второе совещание

 по вопросам выработки стратегии прошло на удивление хорошо.

 До смешного хорошо.

 Правда, большинство моих идей были встречены презрительными «фи» еще до того, как я успел полностью

 озвучить их формулировки, а когда я представил парочку своих проектов, некоторые из присутствующих, я это

 почувствовал, едва сдержались, чтобы не заулюлюкать. Что же касается меня самого, мне удалось сказать «да»

 в ответ на все вопросы, которые мне задавали, посему я считаю, что совещание прошло успешно. К тому же

 несколько посредственных идей и, по крайней мере, три ужасные не были забракованы благодаря тому, что их

 не очень тщательно рассматривали. Думаю, телекомпания Би-би-си должна быть мне благодарна.

 После совещания Том сказал мне — разумеется, я передаю смысл его слов, — что я ему нравлюсь, что я

 оригинален и не так циничен и желчен, как большинство людей, которые бывают на подобных совещаниях. Что

 я не критикан, а как раз наоборот — и здесь я опять перефразирую его слова, — генератор идей. Что у меня

 позитивный подход.

 —  Понимаешь, — сказал он, — отсутствие идеи — плохая идея. И даже из плохой идеи может родиться

 хорошая. На том и строится прогресс.

 Я широко улыбался. Я ведь ничего особенного не сделал — просто продемонстрировал позитивный подход, и

 смотрите, что вышло: меня удостоил щедрой похвалы авторитетный человек!

 —  Кстати, какой у тебя контракт с радио? — поинтересовался Том. — Я просто так спрашиваю, из

 любопытства.

 —  Работаю день-два в неделю... пока ищу новые проекты...

 —  И остальное время чем занимаешься?

 Пью чай, Том, и переписываюсь с султанами.

 —  Да так, знаешь... то, се...

 —  А ты никогда не думал о том, чтобы поработать немного здесь?

 —  Прошу прощения?

 —  В одной из наших групп появилась вакансия.