— Я же связался с Джимми сразу после больницы, — задыхаясь от страха, лепетал я. — Всё было готово: он получил паспорт, который вы заказывали, и мои новые данные.

— В следующий раз сообщай заранее.

Одиннадцать бесконечных секунд я слушал шум транспорта и смотрел на Кеару.

— Знаешь, обычно сам я такими делами не занимаюсь. Для решения кадровых проблем у меня есть специальные люди. Надеюсь, в твоём случае их привлекать не придётся.

— Вы очень добры.

— Отвезти тебя домой?

— Нет, спасибо.

— Тогда вот, купи себе выпить. — Он протянул хрустящую сотню. — Не веди себя как чужой.

Я вышел из машины, закрыл дверь и тут же услышал жужжание открывающегося окна.

— Ты понял?

— Что?

— Второй раз говорю: не веди себя как чужой, а повторяться я ненавижу. Третьего раза не будет.

«Мерседес» влился в поток машин и исчез из виду.

Доктор Карлайл!

Сегодня мне пришлось уйти пораньше. Успела обзвонить несколько клиник в Лонг-Бич и Саут-Бей. Пациент по фамилии Флетчер ни в одну не обращался. В нескольких больницах обещали перезвонить завтра, но, боюсь, ничего интересного не всплывёт. Что ждать от государственных клиник: перегруженность, невнимательность, вот документы и пропадают.

Прилагаю учётный листок для департамента и график предстоящей аттестации.

С уважением, Э.

P.S. В одной из больниц сказали: номер соцстраха похож на орегонский, причём выдан он якобы в прошлом году. Я проверила: у меня номер верный, так что всё это очень странно. Перед уходом позвоню в канцелярию приёмного отделения: вдруг они что-то прояснят?

Джон Уинсент

Глава 19

Может, вы родились с каким-то отклонением вроде шестого пальца на левой руке. Может, врачи считают, что это связано с органическим расстройством мозга, но точно определить не могут, а у родителей нет денег на полное обследование.

Может, вы очень поздно начали ходить и говорить, не играли со сверстниками и были причислены к отстающим в развитии. Может, у вас удивительная способность к математике, никак с этим диагнозом не вяжущаяся. Может быть, всего лишь может быть, каждые шесть месяцев у вас случаются жуткие головные боли. Рентген, анализы крови, томография, спинномозговые пункции ничего не показывают, а боли такие сильные, что вы чуть ли не убиваете себя, пытаясь их остановить. Может, приди вы хоть раз на повторный приём, психиатр не поверил бы складной сказке. Не смените имя — врачи поднимут историю болезни и решат: передозировка не первая, значит, ваша жизнь под угрозой. Узнав о неоднократных попытках суицида, гуманное государство обколет вас хлорпромазином и закроет в одной палате с бормочущими, трясущимися любителями паззлов и Диснея, которые не в состоянии вытереть себе задницу. Государство будет решать, где, сколько и как вас лечить, по ходу придумывая всё новые и новые правила.

Попробуете представиться умершим двадцать два года назад младенцем — любой чиновник отправит вас туда, где нет ни света, ни Бога, ни часов.

Вывод: к делу нужно отнестись серьёзно. Узнать, как работает бюрократическая машина, научиться подделывать одни документы и получать законным путём другие. Лишь когда вы станете настоящим профессионалом, ваша старая ипостась может исчезнуть.

Органы социального обеспечения требуют водительские права и хотят знать, почему я не получил номер раньше.

«До прошлого года я работал в папином магазине, мне даже чеки на зарплату не выписывали». «Сидел в тюрьме».

«Жил у родственников за границей, вернулся две недели назад, паспорт ещё не получил, зато у меня вот что есть…» На международные водительские в среднем уходит два часа восемнадцать минут.