— Да тут вообще ничего не работает!

— Дэнни, имея доказательства наличия у пациента суицидальной наклонности, по закону я обязан проинформировать администрацию клиники. А услышанного от вас вполне достаточно, чтобы получить ордер на семидесятидвухчасовое принудительное обследование. Вы понимаете, о чём я говорю?

Голос монотонный, абсолютно спокойный, в нём явно слышится снисходительная, умело завуалированная насмешка трусливого клерка, защищенного дешёвым письменным столом, государственными субсидиями, именным беджем и табличкой на двери кабинета. Придётся ударить ещё сильнее. Пока не выбью почву из-под ног, Карлайл не пошевелится.

— Ричард, да ты совсем слепой.

Пауза, раз, два, три. Эксперт снимает очки, умело изображая негодование.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что, снимая очки, ты изображаешь искренность в надежде, что я поверю. А на самом деле тебе так проще спрятаться, потому что ты ни черта не видишь.

— Дэнни, мы закончили. — Карлайл как ни в чём не бывало протирает стёкла.

— Когда речь заходит о сексе — тот же самый трюк.

Оставив очки в покое, он поворачивает — если не ко мне, то по крайней мере к моему стулу — измученное лицо с подслеповатыми глазками.

— Да, Ричард, секс, секс! Представляешь, Дик, мы с Молли трахаемся на полу гостиной. Ты за всю беседу единственный раз снял свои грёбаные окуляры, как раз когда мы секс обсуждали, и уделил этой теме несоизмеримо больше времени.

Очки благополучно надеты, на измождённом лице ни кровинки.

— Дэнни, я хочу вам помочь.

— «Помочь» значит обколоть успокоительными, чтобы не рыпался, когда ваши извращенцы-санитары с неизвестно каким прошлым дрочат на скорость и спускают мне на лицо?

— Боже, Дэнни!

— Хватит прикидываться, Дик, а то не слышал, что такое бывает! По сторонам нужно чаще смотреть… В следующий раз вырублю к чёрту телефон, чтобы никто добрых самарян из 911 не вызвал!

Встаёт, стучит по армированному стеклу, подаёт сигнал. Заглядывает Уоллес, сто двадцать килограммов непоколебимого спокойствия, а эксперт скрывается за дверью. Санитар расплывается в улыбке, складывает руки на груди и застывает у двери на три минуты полной тишины. Карлайл возвращается в сопровождении двух низкорослых, крепко сбитых парней, похожих друг на друга словно близнецы: тот же рост, цвет волос, усы и форма цвета хаки с надписью: «Помощник шерифа округа Лос-Анджелес» на беджах и плечевых нашивках.

— Мы люди в белых халатах, — представляется один из «близнецов».

Быть мне пожелтевшим листком в картотеке где-нибудь в заплесневелом подвале окружного архива. Дрожащие руки, грудь, живот расслабляются, в голове проносится облегчённое «Всё!». Оказывается, не так плохо и совсем не страшно, а главное — Кеара в безопасности. Так вот что такое смирение.

— Мистер Флетчер, эти джентльмены проводят вас в закрытое отделение, — не обращая внимания на шутку о белых халатах, поясняет эксперт. — Мы с вами поговорим завтра, после того как вы поедите и как следует отдохнёте.

Уравнение не сходится: меня мог прекрасно проводить Уоллес, «близнецам» здесь не место… Так, понятно, кто-то вычислил Дэниела Флетчера. Долго же они возились…

Последний шанс, последний вызов всем им: — Моя фамилия не Флетчер!

Глава 21

Дверь с зарешеченным окном закрыта. Заместителям шерифа секретность не нужна. Карлайл с Уоллесом ушли, так что желтоватый листочек с двумя копиями — распоряжение администрации «Королевы ангелов» доставить меня в окружную психиатрическую клинику — копам передала медсестра.