Нейтан положил телефон на столик и нажал воспроизведение.

«Здравствуйте, меня зовут Сильвия Эрнандес». Я сразу вспомнила, как в первый раз разговаривала с Сильвией. По уверенности в ее голосе по телефону («Здравствуйте, это Сильвия!») я поняла, что она справится с маминой воинственностью. А когда выяснилось, что у нее пятеро детей, это подкрепило мое решение – ей наверняка нужны были деньги и капризничать она не станет. А для медсестры моей матери это важное качество.

«Мне жаль сообщать вам об этом, но у меня печальная новость. Очень печальная».

Она еще что-то говорила на испанском… что-то о звонке в похоронное бюро, но я ее не слушала. Потому что все заглушила сирена паники.

– Винни? Что с тобой? – забеспокоился Нейтан.

Я открыла рот, но не смогла выдавить ни слова.

– В чем дело, Винни? – эхом отозвался Чарли.

Я посмотрела на брата и произнесла нечто настолько странное, что это не могло быть ничем, кроме правды:

– Ты не поверишь, – сказала я, с трудом веря собственным словам, – но это не Сильвия.

И брат, и Нейтан посмотрели на меня как на полоумную.

– О чем это ты? – спросил Чарли. – Она же сказала, что ее зовут Сильвия Эрнандес…

– Да знаю я, что она сказала! – огрызнулась я. – Но говорю же, это не она! Сильвия старше, ее голос грубее, а акцент сильнее.

– Если это не Сильвия… – начал Нейтан.

И Чарли закончил мысль за него:

– Тогда кто отправил это сообщение?

Глава 39. Нейтан

– Проиграй запись еще раз, – попросила Винни, закрыла глаза и махнула мне, чтобы я включил запись.

«Мне жаль сообщать вам об этом, – раздался голос, – но у меня печальная новость. Очень печальная».

И третий раз оказался магическим. Потому что, слушая ровные модуляции голоса с одинаковыми интервалами между словами, теплыми медовыми нотками и мелодичным окончанием предложений, я понял, кто их произносит. И это не вызвало ни потрясения, ни ярости, ни даже страха. Я ощутил только разочарование, болезненное, жгучее и раздирающее душу разочарование.

Я сделал успешную карьеру. Хорошо зарабатывал, жил в прекрасной квартире, в хорошем районе. Может, я и не Райан Гослинг, но у меня густые волосы, крепкий подбородок и приличная фигура, над которой я упорно работал, чтобы не набрать жирок где не надо. Над внутренним миром я тоже работал – ежедневно медитировал и дважды в неделю занимался йогой. Но почему я, стараясь стать лучше, все равно привлекаю только совершенно безумных женщин?

Как у первенца бизнесмена, довольно поздно добившегося успеха, у меня почти не было детства. В то время как мой брат (на десять лет младше) мог выбрать, куда ему отправиться на день рождения – в поход с ночевкой, в Диснейленд или на Гавайи, – я в его возрасте довольствовался самым дешевым билетом на игру «Доджерс». Я не таил обиду на родителей за то, что появился на свет, прежде чем они разбогатели, просто так уж обстояли дела. Но даже если я не злился, что мне не довелось играть в бейсбольной команде или кататься на лыжах в Аспене, возможно, подсознательно я чувствовал себя униженным по сравнению с Чарли, Винни, моими братом и сестрой, не получив того же, что они. Скудное детство приучило меня к мысли, что я не заслуживаю ничего хорошего. Подобное притягивает подобное. Неудачники притягивают неудачников. Но если я не был неудачником, то почему притягиваю таких женщин?

– Что с тобой, Нейтан?

Мне не хотелось им говорить… Не хотелось говорить, кто я на самом деле. Сначала я должен убедиться.