– После этого невозможно было находиться рядом с ней, – произнес Чарли.

– Могу себе представить.

Человек может прожить и с одной почкой, и кое-кто жертвует почку близким. Но между Луизой и ее детьми никогда не было особой любви. Как я подозревал, ее просьба больше напоминала угрозу, ведь зачем просить вежливо, если можешь отобрать десять миллионов долларов в случае отказа?

Я вспомнил, сколько всего сделал для Луизы за последние годы – убирался в ее гараже, менял шины, отвозил сломанную мебель в комиссионку – и вдруг понял, что мог бы отдать и почку.

Глава 38. Винни

Замок на двери решила установить мама. Она сказала, что оборудование дорогое, нельзя допустить, чтобы его украли. Но тот, кто способен украсть аппарат для диализа весом в пятьсот фунтов, несомненно, может и срезать замок за десять долларов. Она хотела запереть аппарат по той же причине, по которой заставила нас поклясться никому о нем не рассказывать: она его стыдилась.

Я пыталась объяснить, что в болезни нет ничего постыдного, но мама и слушать не хотела. Я понимала, почему она скрывает свое состояние. Она была женщиной в мужском мире, где стоит только проявить слабость, и тебе укажут на дверь. Мама не могла быть уязвимой, потому что тогда все мужчины, которые говорят, что место женщины на кухне, были бы правы. Поэтому она всячески старалась скрыть болезнь и выливала обиду на всех остальных.

Стиль воспитания отражал ее железную, как гвозди, трудовую этику. В нашем доме жаловаться было не принято. Мне не разрешалось плакать из-за плохих оценок, ободранных коленок, потерянной дружбы, мальчиков, которые меня бросили. Меня не хвалили и редко обнимали. Если маме приходилось быть твердой, мы должны были быть еще тверже. Полагаю, она думала, что поступает так ради нашего же блага, но шишки, синяки и разбитые сердца все равно причиняли боль, поэтому я вынуждена прибегать к другим методам, чтобы ее исцелить.

Наняв вместо себя Сильвию, я больше не заглядывала в мамин процедурный кабинет, и это решение, возможно, спасло мне жизнь. Если б я провела в доме еще три месяца, моя печень промариновалась бы под стать редиске в ее шкафу. Я слишком боялась сказать маме, что не выдерживаю ее постоянных придирок, поэтому придумала собеседование, на которое нужно поехать. «Собеседование может затянуться на несколько недель, – сказала я ей, – так что лучше найти кого-нибудь тебе в помощь, пока меня не будет». Выдуманное собеседование превратилось в выдуманную работу, а временные услуги Сильвии – в постоянные. Я подозревала, что мама сразу все поняла, как только увидела, с каким нетерпением я готова передать эстафету.

– Нужно позвонить Сильвии, – сказала я, когда мы с Чарли и Нейтаном стояли в дверях комнаты для прислуги, превращенной в комнату ужасов. – Хотя бы поблагодарить ее за годы службы.

– Судя по сообщению, она очень расстроена, – ответил Нейтан. – Думаю, они с вашей мамой очень сблизились за эти годы.

– С ней мама наверняка была мягче, чем с нами, – заявил Чарли.

И я чуть не рассмеялась.

– Думаешь, у нее она почку не вымогала?

– Ну, Сильвия же осталась, – заметил Чарли.

– Что она сказала, когда позвонила? – спросила я Нейтана. – Ты сохранил ее сообщение?

Кузен кивнул и вытащил телефон.

– Оно может огорчить вас, – предупредил он. – Вы точно хотите его услышать?

– Думаю, сильнее нас уже ничто не огорчит, – заверил Чарли.