|
Много мелких деталей.
Я отрепетировал эти слова, но получилось как у плохого актера, читающего сценарий.
– Но ведь она оставила все вам с Винни? – спросила она, и я вдруг испугался.
Такого прямого вопроса я не ожидал. Но лгать все равно не пришлось, во всяком случае, не откровенно.
– Нет, упомянуты и другие члены семьи. Дядя Рой и его дети.
Да, это была правда. Но на следующий вопрос оказалось не так просто ответить полуправдой.
– Но в основном все досталось вам с Винни.
Она произнесла это не как вопрос, а как очевидный факт. Потому что я накачал ее ожиданиями, что мама позаботится о нашем благополучии.
– Конечно.
А это уже была идиотская ложь. Мне не следовало так говорить, но что еще я мог сказать? Нет, у нас по-прежнему нет ни гроша? Марсела терпеть не могла мою мать при жизни. Я не хотел, чтобы после смерти жена ее возненавидела. Да, мама была тяжелым человеком, требовательным, вечно критикующим и любящим все держать под контролем, но мне все равно хотелось защитить память о ней. Если жена узнает, что нас вычеркнули из завещания, это ее сокрушит, и наш брак заодно.
– Может, мне приехать? – предложила она.
Я представил ее радость от предвкушения новой жизни. Конечно, она хотела быть рядом, показать себя добропорядочной женой, достойной состояния, которое получит.
– Нет, спасибо, – отозвался я. – Мне просто нужно еще несколько дней, чтобы разобраться с делами.
– Понимаю, как это тяжело, Чарли, – сказала она самым сочувственным тоном, на который была способна. – Но теперь все наладится. Когда тебе будет совсем тяжело, вспомни об этом.
Когда я представил, какое облегчение чувствует моя жена – мы наконец-то вылезем из долгов, перестанем выматываться на работе, купим новый дом с нормальной кухней и двором, – меня поглотили зыбучие пески стыда. Не стоило лгать жене. Я понятия не имел, поведет ли себя Эшли Брукс порядочно по отношению к нам или мы в заднице.
Я понимал, что сейчас совершил огромную ошибку. Чего я не знал, так это что моя ошибка станет убийственной.
Глава 37. Нейтан
Когда я вошел в дом, Чарли развалился на диване в гостиной, прижав ладони к глазам, словно боялся, что его голова вот-вот взорвется.
– И что нам теперь делать? – спросил он, увидев меня. Я задержался в офисе адвоката, чтобы взять копию завещания, которое и при повторном рассмотрении оказалось не менее кошмарным, чем при первом. – Думаешь, эта Эшли вернет нам деньги?
Мне хотелось его приободрить, но, если честно, я понятия не имел, как поступит Эшли. Я ведь едва ее знал! А ее способность выманить состояние Луизы менее чем через двое суток после знакомства меня тревожила, и это еще мягко сказано. Вряд ли Эшли манипулировала Луизой. Это как раз целиком на совести моей тети. По крайней мере, так я считал.
– Я с ней поговорю, – пообещал я, хотя понятия не имел, что скажу.
Мне хотелось быть ее прекрасным принцем, но из-за мерзкого фокуса Луизы придется стать посредником, вести переговоры и умиротворять. У юристов есть поговорка: вы точно заключили справедливую и равную сделку, если обе стороны слегка разочарованы. Теперь кузены и девушка, которая могла бы стать моей, будут на меня обижены, это моя неизбежная судьба. Такое вот сплочение семьи.
– Ты в курсе, почему она нас возненавидела? – поинтересовалась Винни, появившаяся в дверях. Я не знал и пожал плечами. – Наверное, пора рассказать.
– Не надо, – предупредил Чарли.
– Если он хочет нам помочь, то имеет право знать.
Я ощутил легкую нервную дрожь.
– Что знать? – спросил я. |