С высоты темного космоса я видела все и не видела ничего.

В этот момент ко мне пришло осознание – я алкоголик.

Глава 55. Чарли

К тому времени, как я снял с Винни грязную, мокрую одежду и уложил в постель, было уже больше двух часов ночи. Я подумывал поискать в мамином процедурном кабинете какое-нибудь снотворное, но не знал, сколько сестра выпила, и мне не хотелось иметь дело с настоящим покойником.

– Она придет в себя? – спросил Нейтан, когда я закрыл дверь ее спальни. Нести сестру наверх нам пришлось вместе, но раздевал ее я – чтобы снять штаны, хватит и одного человека, и лучше пусть им будет тот, с кем она когда-то вместе принимала ванну.

– Да, такое уже случалось. Я за ней присмотрю.

– Это какое-то безумие, – пробормотал Нейтан, и пару секунд мы стояли, уставившись себе в ноги.

– Как ты узнал? – спросил я, вспомнив, как у могилы он сказал, что «все обрело смысл». Какой смысл может быть в том, чтобы закопать пустой гроб?

– Я не знал, поэтому и потащил вас туда.

– Но ты подозревал, – не унимался я. Нейтан долго молчал, словно размышляя, как много мне можно рассказать. – Ну давай, Нейтан. Мы только что раскопали могилу посреди ночи, нет смысла осторожничать.

– Все случилось слишком быстро. В общем, в субботу вечером ваша мама сказала мне, что собирается изменить завещание, и через два дня вдруг умерла. Это не могло быть совпадением.

Стоп. Что?!

– Изменить завещание, как?

– Исключить из него тебя и Винни.

Я разозлился.

– Господи, Нейтан. Почему ты не сказал?

– А что было говорить? «Слушайте, предупреждаю, если хотите получить наследство, постарайтесь быть помилее с мамой»?

– Если она собиралась исключить нас из завещания, мы имели право знать!

Я не хотел кричать, но был в бешенстве. Почему я слышу об этом только сейчас?

– Тогда, может быть, тебе лучше было самому ее спросить, – огрызнулся Нейтан. – Это ведь я навещал ее, ужинал с ней, проверял ее счета и прочищал раковину на кухне. Если ты хотел быть уверен, что получишь ее деньги, может, следовало жить здесь и заниматься всем этим.

Да, такова неприятная правда. Меня затопил стыд. Конечно, он прав. После ее безумной просьбы я скрылся в собственной жизни. Просто не мог смотреть ей в лицо, не мог смотреть в лицо своей вине и эгоизму.

– Прости, – извинился Нейтан, прижимая пальцы ко лбу. – Я устал.

– Нет, это ты меня прости. Ты ничего мне не должен. – И тут мне в голову пришло кое-что еще. – Как и она.

Нейтан посмотрел на меня. Его глаза запали и покраснели. И мне стало стыдно, потому что последние два дня он тоже прожил в аду.

– Поезжай домой и поспи, – сказал я.

Кузен кивнул, но не сдвинулся с места. А когда наконец заговорил, голос был подавленным и печальным.

– Она была обижена, – произнес он и поправил себя: – Она обижена. Вот почему она так поступает. Чтобы сделать больно и вам.

Я мог бы многое сказать о том, как мама причиняла боль нам. Что просьба дать ей то, чего мы дать не в состоянии, сделала и без того непростые отношения невозможными. Но рассказать ему все означало признаться и в кое-чем более постыдном, а к этому я не был готов. Поэтому просто кивнул.

– Так благородно было с твоей стороны ей помогать.

– И что теперь? – спросил Нейтан, хотя ответ был очевиден.

– Нужно позвонить в полицию.

– И что мы скажем?

– Все.