— Да, — ответил он.

— И ты, как рейс, должен делать то, что хочу я?

— Да.

— Итак, я владелец?

— Да.

— И ты ни за что не отвечаешь?

— Нет.

— Хорошо. Собери своих людей.

По его команде все собрались, и капитан объяснил им:

— Люди, я говорю вам, что этот эфенди, которого зовут Кара бен Немей, нанял нашу дахабию до самого Каира. Так?

— Да, так, — подтвердил я.

— Значит, вы сможете засвидетельствовать, что я больше не являюсь хозяином судна?

— Мы подтвердим это.

— Тогда идите по своим местам. Разумеется, вы должны знать, что я сохраняю командование судном, так как это приказал Кара бен Немей.

Они удалились, заметно удивленные столь странным сообщением.

Тем временем сандал поравнялся с нами. Капитан, старый, долговязый и очень худой человек с пером цапли на тарбуше, подошел к фальшборту и спросил:

— Эй, на дахабии, кто у вас рейс? Я поклонился ему и ответил:

— Рейс Хасан.

— Хасан Абу эль-Рейсан?

— Да.

— Хорошо. Я его знаю, — ответил он со злорадным выражением лица. — У вас на борту женщина?

— Да.

— Выдайте ее.

— Халид бен Мустафа, ты, наверное, сошел с ума!

— Увидим. Мы швартуемся к вам.

— Этого мы вам не позволим.

— Каким это образом ты не позволишь?

— Сейчас тебе покажу. Посмотри-ка на перо, прикрепленное к твоему тарбушу!

Я быстро поднял ружье, незаметно для него подготовленное мною для выстрела, прицелился и нажал на спусковой крючок. Перо слетело с тарбуша. Даже самое ужасное несчастье не смогло бы так напугать достойного бен Мустафу, как этот предупредительный выстрел. Он дернулся, словно его тощие конечности были резиновые, схватился обеими руками за голову и укрылся за мачтой.

— Теперь ты знаешь, как я стреляю, бен Мустафа, — закричал я ему вслед. — Если твой сандал еще хотя бы минуту останется у нашего борта, я не перо с тарбуша снесу, а вырву душу из твоего тела. Можешь быть уверен в этом!

Угроза подействовала. Он поспешил к рулю, вырвав его из рук вахтенного, и сменил курс. Через пару минут сандал находился уже так далеко от нас, что моя пуля его бы уже не настигла.

— Теперь мы какое-то время будем в безопасности, — сказал я.

— Он больше не подойдет так близко, — согласился Хасан, — но он не выпустит нас из виду, пока мы не пристанем там, где он рассчитывает прибегнуть к помощи закона. Правду сказать, этого я не боюсь. Опасаюсь я другого.

И он указал рукой на воду, и мы сейчас же поняли, о чем он думал.

Уже некоторое время назад мы заметили, что струи воды стремились вперед с большей силой и скоростью, чем прежде, а ставшие скалистыми берега сходились ближе. Мы достигли одной из тех стремнин, более или менее опасных для судоводителей, которые ставят судоходству по Нилу почти непреодолимые препятствия. В таких местах людская вражда должна умолкнуть. Все внимание поглощает природная угроза. Голос рейса громом прокатился над палубой:

— Взгляните, люди, приближается шелляль!  Соберитесь и читайте Священную Фатиху!

Люди последовали его призыву и начали:

— Храни нас, о Аллах, от дьявола, побитого тобою камнями!..

— Во имя Аллаха милостивого, милосердного! — затянул рейс.

Со страшной силой бились теперь волны о скальные блоки, едва прикрытые водой; волны, пенясь, опрокидывались на палубу, и их шум перекрывал любую, даже самую громкую команду.