— Покажи свидетельство!

Я дал ему свой документ, а Исла предъявил свой. Он прочитал их и со смущенным видом вернул нам.

— Говори дальше.

Такое его поведение показывало: он не знал, что ему делать. Итак, я снова пошел в наступление.

— Ты сахбет-бей и бимбаши, а не знаешь своей службы. Когда ты читаешь собственноручное письмо султана, то должен сначала прижать его ко лбу, глазам и устам и потребовать от всех присутствующих согнуться в поклоне, как будто здесь присутствует сам его величество. Я расскажу хедиву и великому визирю в Стамбуле, какое уважение ты им оказываешь.

Такого он не ожидал. Начальник полиции так испугался, что вытаращил глаза и раскрыл рот, не говоря ни слова. Я продолжал:

— Ты хотел узнать, что я имел в виду, сделав только что свое заявление? Я, обвинитель, вынужден стоять, а этот человек, обвиняемый, может сидеть!

— Кто его обвиняет?

— Я, он, он — все мы.

Абрахим удивился, но ничего не сказал.

— В чем ты его обвиняешь? — спросил сахбет-бей.

— В тех самых преступлениях, в которых он обвинил нас.

Я увидел, что Абрахим забеспокоился. Судья попросил меня:

— Говори!

— Мне очень жаль, бимбаши, что ты должен испытатьтакое огорчение.

— Какое огорчение?

— Ты должен осудить человека, которого знаешь так же хорошо, как своего брата, даже как себя самого. Ты даже бывал у него в Эн-Насире и доподлинно знаешь, что он мамур. Но я говорю тебе, что тоже его знаю. Зовут его Дауд Арафим. Он был султанским чиновником в Персии, но его отстранили от должности и всыпали к тому же палок.

Теперь Абрахим поднялся.

— Собака!.. Сахбет-бей, этот человек потерял рассудок!

— Сахбет-бей, слушай меня дальше, тогда выяснится, чья голова сидит лучше и прочнее — моя или его!

— Говори!

— Эта женщина христианка, свободная христианка из Черногории. Он ее похитил и силой вывез в Египет. Вот этот мой друг — ее законный обрученный, поэтому он и приехал в Египет и снова забрал ее. Ты знаешь нас, потому что прочел наши документы. Его же ты не знаешь. Это — похититель женщин и обманщик. Прикажи ему предъявить документ, или я пойду к хедиву и расскажу ему, как ты вершишь правосудие на должности, которую он тебе доверил. Теперь решай!

Естественно, бравый вояка оказался в затруднительном положении. Он, конечно, не мог опровергать свои слова и поступки, однако он очень хорошо понимал, что я прав. И он решился действовать так, как это может сделать только лишь египтянин.

— Пусть народ очистит помещение и идет по домам! — приказал он. — Я обдумаю это дело, а суд состоится после обеда. Вы все, конечно, мои пленники!

Хавасы палками выгнали зрителей. Потом увели Абрахима и команду сандала и, наконец, вывели нас во двор здания, где мы могли свободно, без помех передвигаться. Стоящие у выхода хавасы, казалось, охраняли нас. Через четверть часа они исчезли.

Я разгадал задумку сахбет-бея и подошел к Исле бен Мафлею, сидевшему подле Зеницы, у фонтана.

— Ты думаешь, что мы сегодня выиграем процесс?

— Я этого вовсе не думаю. Я доверяю тебе, — ответил он.

— А если мы его выиграем, что станет с Абрахимом?

— Ничего. Я знаю этих людей. Абрахим даст бимбаши деньги или дорогой перстень, который он носит на пальце, и начальник полиции освободит его.

— Ты хочешь его смерти?

— Нет. Я нашел Зеницу — этого мне достаточно.

— А что об этом думает Зеница?

Зеница ответила сама:

— Эфенди, я была такой несчастной, но теперь я свободна.