— Знаю я слова, которые ты говоришь. Они содержатся в третьей суре Корана, в суре Имран. Но раскрой свои глаза и склонись в смирении перед паспортом, данным падишахом. Вот он.

Верги-баши взял пергамент, прижал его ко лбу, глазам, груди, отдал земной поклон и прочел. Потом он вернул мне паспорт.

— Почему ты мне не сказал сразу, что ты аркадаш  султана, то есть находишься под его опекой? Я бы не назвал тебя гяуром, хотя ты и принадлежишь к неверным. Добро пожаловать, эфенди!

— Ты приветствуешь меня и, не переводя дыхания, позоришь мою веру! Мы, христиане, знаем законы вежливости и гостеприимства лучше вас: мы не называем вас гяурами, потому что наш Бог един с тем, кого вы зовете Аллахом.

— Ты — эфенди, а образованный господин всегда сможет найти основания и доказательства, даже если он не прав… Откуда ты прибыл?

— Из страны Гипт , там, на западе.

— А куда ты направляешься?

— В Эт-Тур.

— А потом?

— В монастырь на Джебель-Синай.

— Так тебе надо переправиться через море?

— Да. Куда идет твой корабль?

— Тоже в Эт-Тур.

— Не возьмешь ли меня с собой?

— Если ты хорошо заплатишь и позаботишься о том, чтобы мы не осквернились от тебя.

— Об этом не заботься. Сколько ты за это хочешь?

— За всех четверых да еще за животных?

— Только за меня и моего слугу Хаджи Халефа. Эти двое мужчин вернутся со своими животными назад.

— Чем ты будешь платить? Деньгами или чем другим?

— Деньгами.

— Еда наша?

— Нет. Вы дадите нам только воды.

— В таком случае ты заплатишь за себя десять, а за своего Хаджи Халефа восемнадцать мисри .

Я рассмеялся бравому малому в лицо. Это было чисто по-турецки: за короткий переезд и несколько глотков воды потребовать восемнадцать мисри, то есть почти тридцать четыре талера.

— За день ты дойдешь примерно до бухты Наязат, где твое судно станет на ночь на якорь? — спросил я.

— Да.

— Значит, к полудню мы будем в Эт-Туре?

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что за такую короткую поездку я не дам восемнадцати мисри.

— Тогда ты останешься здесь и будешь вынужден плыть с каким-нибудь другим капитаном, который запросит еще больше.

— Я не останусь здесь и не поплыву с другим. Я отправлюсь с тобой.

— Тогда ты дашь ту сумму, которую я назначил.

— Слушай, что я тебе скажу! Эти двое проводников дали мне своих верблюдов и сопровождали меня пешком от Каира всего за четыре талера Марии-Терезии. Во время хаджа каждый паломник перебирается через море всего за один талер. Я дам тебе за себя и за слугу три талера — этого достаточно.

— Тогда ты останешься здесь. Мой самбук — не торговое судно — он принадлежит султану. Я взимаю закат  и не могу брать на борт пассажиров.

— Как раз потому, что твой самбук принадлежит султану, ты и должен меня взять. Посмотри-ка еще раз в мой паспорт! Здесь написано: «Оказывать любую помощь, даже бесплатно, заботиться о безопасности». Ты понял? Частному лицу я должен был бы заплатить, сколько он потребует. Слуге же султана мне платить не надо. Я добровольно даю тебе эти три талера. Если ты еще не понял, то я сделаю так, что ты возьмешь меня даром.

Ему стало ясно, что я загнал его в угол, и он несколько умерил свои требования.