Большинство врачей мне удалось застать в самом начале их рабочего дня, и в результате своего обхода я собрал удивительную коллекцию несомненно искренних заверений в непричастности к чему бы то ни было криминальному. За свою карьеру полицейского мне еще не доводилось слышать таких страстных убеждений. После встреч с этими законопослушными врачами я еще раз укрепился во мнении, что приятель Французика должен был быть по крайней мере немножко не в себе. Перекусив сэндвичами, я принялся за представителей нетрадиционной медицины.

Гомеопаты оказались сплошь одними китайцами; среди целителей одну половину составляли женщины, другую безобидные лохи. Я поверил всем их удивленным отрицаниям; один только вид Французика мог их напугать до смерти. Я собрался было уже пойти по барам в надежде узнать что‑нибудь про врача‑забулдыгу, когда вдруг почувствовал неимоверную усталость. Поэтому поехал «домой», в «Эль Нидо», поспал двадцать минут и проснулся.

Слишком возбужденный, чтобы пытаться заснуть снова, я принялся думать логически. На часах было 18:00, медицинские конторы закрывались, а в бары можно было не соваться еще по крайней мере часа три. Если Расс и Гарри нароют что‑нибудь интересное, они мне позвонят. Решив остаться, я взял досье и стал его перечитывать.

Время шло; имена, даты и адреса, записанные полицейским жаргоном не давали мне заснуть. Затем я наткнулся на две записки, которые просматривал уже десятки раз, только в этот раз я взглянул на них под другим углом.

18.01.1947: Гарри, – позвони Баззу Миксу из Хьюз и скажи ему, чтобы он обзвонил своих знакомых и узнал, не встречался ли кто из киношников с Э. Шорт. Блайкерт говорит, что девчонка хотела стать актрисой. Сделай это так, чтобы не узнал Лоу. – Расс.

22.01.1947: Рассу Микс говорит, что никто ничего не знает. Плохо. Он очень хотел помочь. – Гарри.

Вспомнив, как Бетти была одержима кино, я увидел в этих записках новый смысл. Я помнил тот день, когда Расс сказал мне, что он собирается допросить Микса, который работал начальником охраны фирмы «Хьюз» и был неофициальным представителем полиции Лос‑Анджелеса в голливудском киношном сообществе; и этот наш разговор происходил как раз в то время, когда Эллис Лоу замалчивал информацию о распущенности Бетти, чтобы обеспечить себе непоколебимую позицию в будущем судебном процессе. Кроме того, в маленьком черном блокнотике Бетти были указаны имена нескольких киношников низшего звена – все имена были проверены во время допросов 1947 года.

Самый большой вопрос теперь заключался в следующем.

Если Микс действительно наводил справки, почему тогда он не обнаружил хотя бы несколько имен из черного блокнота Бетти, а если обнаружил, почему не сообщил об этом Рассу или Гарри?

Я вышел в коридор, нашел в справочнике номер «Хьюз Секьюрити» и стал звонить. Женский сладкий голосок ответил:

– Охранное агентство. Чем мы можем вам помочь?

– Базза Микса, пожалуйста.

– Мистера Микса сейчас нет на месте. Как вас представить?

– Детектив Блайкерт, полиция Лос‑Анджелеса. А когда он вернется?

– После окончания совещания по бюджету. Могу я узнать, в связи с чем вы звоните?

– В связи с расследованием. Скажите ему, что я буду у него в офисе через полчаса.

Я повесил трубку и домчался до Санта‑Моники за двадцать пять минут. Охранник у ворот впустил меня на заводскую стоянку и указал на офис охранного агентства – сборный барак в конце длинной вереницы самолетных ангаров. Оставив машину, я постучал в дверь; мне открыла та самая сладкоголосая женщина.

– Мистер Микс просил, чтобы вы подождали в его офисе. Он скоро придет.

Женщина ушла, довольная тем, что ее рабочий день закончился. Коридорные стены были оклеены обоями с изображением самолетов производства «Хьюз», военная тематика с яркими наклейками с упаковок овсянки.