– А стоит ли она этой суматохи?

Миллард улыбнулся; я заметил, что ни помятая одежда, ни щетина на лице не могут повлиять на его чувство собственного достоинства.

– Думаю, стоит. И твой напарник тоже так считает.

– Ли гоняется за своими привидениями, лейтенант.

– Можешь называть меня Расс.

– Хорошо, Расс.

– Что вы с Бланчардом узнали от ее отца?

Я протянул Милларду свой отчет.

– Ничего особенного, в очередной раз девчонку обозвали проституткой. А что за имечко – Черная Орхидея?

Миллард хлопнул рукой по подлокотнику кресла.

– Поблагодарим за это Биво Минза. Он ездил в Лонг‑Бич и разговаривал с клерком в гостинице, в которой прошлым летом останавливалась девица. Клерк сказал, что Бетти Шорт всегда одевалась в черные облегающие платья. Биво сразу вспомнил старый фильм – «Синяя Орхидея» и взял название оттуда. Думаю, что этот образ принесет нам еще где‑то с десяток признаний в день. Как сказал Гарри, когда прослушал несколько таких признаний: «Когда никто тебя не трахает, это делает Голливуд». Вот ты умный парень, Баки. Что думаешь по этому поводу?

– Я думаю, что хотел бы вернуться в Отдел судебных приставов. Вы уладите это с Лоу?

Миллард отрицательно покачал головой.

– Нет. Так ты ответишь на мой вопрос?

Я не стал ни умолять дальше, ни требовать.

– Она дала или отказала не тому парню, не в то время и не в том месте. И так как на нее было потрачено чуть ли не больше резины, чем собирает Сан Берду Хайвэй, а также, принимая во внимания, что она не отличалась особой правдивостью, я бы сказал, что найти этого парня будет делом не из легких.

Миллард поднялся и расправил плечи.

– Сообразительный легавый. Поедешь на участок в Голливуд, возьмешь в напарники Билла Кенига, и вдвоем отправитесь по адресам, указанным в моем отчете, – допрашивать жильцов. Старайтесь как можно больше узнать про ее дружков. Если сможешь, проследи за Кенигом, потом напишешь отчет о допросах, потому что Билли практически неграмотен. Когда закончите, приезжайте прямо сюда.

Головная боль переросла в сущую мигрень, но я повиновался. Последнее, что я услышал, когда выходил на улицу, был сдавленный смех нескольких полицейских, занятых чтением любовных писем Бетти Шорт.

* * *

Я подобрал Кенига на участке в Голливуде и проехал с ним до дома № 1624 по Карлос‑авеню. Припарковавшись у здания, я сказал:

– Ты старший, сержант. Как мы это разыграем?

Кениг громко откашлялся и, проглотив комок подступившей к горлу мокроты, сказал:

– Обычно все разговоры ведет Фрици, но сегодня он заболел. Может, ты будешь разговаривать, а я тебя прикрою. – Он раскрыл полы куртки и показал резиновую дубинку, заткнутую за пояс. – Думаешь, здесь понадобится поработать руками?

– Нет, языком, – ответил я и вышел из машины.

На крыльце трехэтажного, обшитого вагонкой дома № 6024 сидела пожилая женщина. На газоне перед домом стоял щит с надписью «Сдаются комнаты». Увидев меня, она закрыла свою Библию и сказала:

– Сожалею, молодой человек, но я сдаю только работающим девушкам, имеющим рекомендации.

Я показал свой жетон.

– Мы полицейские, мадам. Пришли, чтобы расспросить вас о Бетти Шорт.

Она заметила:

– Я знала ее как Бет. – Затем бросила взгляд на Кенига, стоявшего на газоне и незаметно ковырявшего в носу.

Я сказал:

– Он ищет улики.

Старушка презрительно фыркнула:

– В своем клюве он их не найдет. Так кто же убил Бет Шорт, сержант?

Я достал ручку и блокнот.

– Мы затем сюда и пришли, чтобы узнать это.