– Ну, да! Именно об этих поставках я и говорю, – Луэрдано раздражённо повернулся к клеркам, – Надеюсь, вы захватили проект договора? Иначе этот скаред не успокоится!

Парни молча переглянулись. Никаких документов они с собой не брали, так как их шеф, сеньор Луэрдано, ничего подобного не говорил.

– Неужели не говорил? – удивился Луэрдано, – А должен бы был!… Что ж, придётся вернуться… Эй, водитель! Давай-ка обратно в ратушу!

Пожав плечами, Жека резко затормозил и, развернувшись в узком проулке, поехал обратно, снова еле разминувшись с приземистой чёрной машиной.

– Тьфу… разъездились, заразы, – в полголоса выругался мальчик.

Фианга удивлённо присвистнул. Неужели, мальчишка их засёк?

– Засёк бы – остановился, – вслух подумал Бангин, – Или наоборот, быстрей бы смылся. В общем, задача у нас та же!

Фианга развернулся и резко рванул назад, чуть не сбив по пути какого-то сумасшедшего йоххо с синими эмблемами муниципального транспорта Кареды.

– Стой, стой! Куда ты! – истошно заорал извозчику Шапс, – Поворачивай! Поворачивай, кому говорю!

Новое здание ратуши, построенное пять лет назад из шлаковых блоков, имело два входа – парадный, с широкой бетонной лестницей, фронтоном и завитушками, и чёрный – без всяких архитектурных излишеств. Деловым входом, естественно, считался чёрный, куда и подъехал Женя, повинуясь указаниям чиновников.

Они вышли все: Луэрдано держал все документы в своём личном сейфе, ключ от которого никому и никогда не доверял. Сердобольный Альдоньо даже предложил Жеке, пока они ходят, перекусить в муниципальном буфете, но тот отказался, стесняясь своего внешнего вида. Ну, правда, не идти же босиком, в рваных штанах и куцей курточке?

Впрочем, Женька никуда не пошел, остался в кабине, ждать.

А в это время, из ратушного буфета, увидев неожиданно возвратившихся чиновников, дожёвывая на ходу бутерброды со змеиным маслом, выскочили две муниципальные рабыни – технические работники, вернее, работницы… Альза и Рея Моськины!

Рею муниципалитет Кареды приобрёл ещё раньше, а вот Альза появилась около месяца назад. Просто чиновникам вдруг понадобилась ещё одна девушка, умеющая бегло печатать. Одна у них уже была – Рея. Стало две.

Увидев друг друга, сёстры чуть не умерли от счастья! Ну, теперь-то хотя бы – вместе. Работы в муниципалитете было много, даже очень много, всяких бумаг – завалы, да не по одной и не по две штуки, всё в трёх-четырёх экземпляров. Никаких компьютеров, конечно же, в Кареде не было, приходилось печатать на пишущих машинках – огромных чугунных агрегатах, изготовленных по заказу муниципалитета в мастерской сеньора Риччи. Трудолюбивые симпатичные девчонки пришлись чиновникам ко двору, а некоторые из молодых клерков (Альдоньо и Кариэтти) заходили в печатный отдел гораздо чаще, чем им это было надо по службе. Никакого унижения сёстры не чувствовали, никто и никогда не принимал их за рабынь, тем более, что ходили упорные слухи о разработке группой депутатов Собрания законопроекта об отмене рабства. Ожнако же, на вопросы девчонок по этому поводу сеньор Луэрдано пока отвечал уклончиво.

В старинном особняке сеньора Гвиандо ждали высокого гостя. Сновали из угла в угол слуги, одетые ушлым Розарио в белые передники, наскоро сметанные из старых джутовых мешков, в обеденном зале в огромном камине потрескивали дрова – остатки старого гнилого забора. Ещё утром забор разделял два участка – Гвиандо и его соседа, старосты старьёвщиков Умбертини, так некстати отсутствовавшего. Некстати – это для него самого, Розарио же его отсутствие оказалось на руку – слуги сеньора Гвиандо в миг сноровисто разломали его на доски, оставив только пару совсем уж гнилых столбов, к одному из которых Розарио тут же приколотил табличку – «Снесён по указанию муниципалитета».