– Скажите лучше, боитесь, что проболтаюсь о каких-нибудь ваших тайнах, – кадет отхлебнул кройс и обиженно хмыкнул.

– А хотя бы и так, – кивнул хаттаниец, – И дело не в том, что у тебя такой уж длинный язык. На свете, к сожалению, еще существуют и пытки, и медикаментозные средства, и сканирование мозга, наконец. Кстати, с тобой очень хотел пообщаться этот ваш капрал, Шапс, кажется…

Да ну его! Впрочем, если так хочет…

Капрал сидел довольно далеко от костра, нахохлившийся, непривычно молчаливый, похожий на жалкую мокрую птицу. Жека подошёл, молча взглянул прямо в глаза поднявшему голову врагу. Тот не не отвёл взгляда, лишь сглотнул набежавшую слюну, так, что Жека заметил, как ходит кадык на его худой шее.

– Ну? – устав ждать, тихо спросил Лейкин.

– Я знаю, тебе нелегко говорить со мной, – Щапс вздохнул, – но, пожалуйста, попробуй хоть немного понять… Нет, не говори ничего! Хотя бы попытайся… Я понимаю, что причинил тебе много зла, и… выслушай, если хочешь узнать тому причину.

Женька сел рядом, в траву.

– Шрайдер… Всё дело в нём. Три года назад он курировал наш курс, – начал капрал, – Всё началось с того, что я был дежурным по раздевалке…

Лейкин слушал бывшего врага, перед его глазами, словно наяву, вставали картины жизни Корпуса Звёздной Стражи, такие привычные, близкие, родные… но от этого не менее омерзительные…

Шапс, тогда ему только что исполнилось двенадцать лет, дежурил. В новеньком с иголочки мундире, чёрном с ярко-алыми отворотами, с золотыми пуговицами и аксельбантами, он считал этот день самым счастливым в жизни, ещё бы – первое самостоятельное дежурство. Сияющий, как новенькая монета, Арнольд важно прохаживался между входными дверями и сверкающими никелем вешалками… Вечером выяснилось, что у одного из кадетов старшего курса из кармана куртки пропали деньги. По обычным меркам не такая уж и большая сумма, но для кадета – целое состояние. Арнольда хотели бить, но, подумав, притащили к Шрайдеру. Тот дал три часа. Для того, что бы раздобыть деньги и вернуть. В противном случае…

Шапс нашёл деньги… В тумбочке у своего однокурсника Моськина! Шрайдер усмехнулся, взял купюры. Моськин же проплакал всю ночь. А на следующий день Шрайдер вновь вызвал Шапса и показал видеозапись… как Арнольд заходит в спальное помещение, воровато оглядывается, стандартный ключём отпирает тумбочку… На крышке тумбочки хорошо видна фамилия – Моськин…

С тех пор Шапс стал агентом Шрайдера. Арнольд быстро рос по службе – Шрайдер способствовал – но какой-либо самостоятельной жизни у него с тех пор не было.

– Вряд ли ты простишь меня, – сплюнув, закончил свой рассказ капрал, – Но хотя бы немного пойми.

Жека вздохнул, посмотрев на низко опустившего голову Шапса. Нет, конечно, понять его было можно. Но оправдать? Хотя… Женька не знал, как бы он сам поступил в таком случае. Нет, воровать не стал бы. Ну, а если бы попался на крючок Шрайдеру каким-либо другим способом? Выполнял бы его указания? Вероятно, да… Но только – не долгое время. И не от души, как… Шапс. Капралу ведь, кажется, жутко нравилось то, что он делал по приказу Шрайдера… Приказ! Какое удобное слово. Слишком многие мерзости можно таковым оправдать.

В задумчивости Женька отошел от капрала и опустился на бревно рядом с Фигуровым. Весело смеясь, журналист рассказывал какую-то занимательную байку из жизни Елпидиста Аристова, одного из ледогорских олигархов.

– Что загрустил, парень? – хлопнул мальчика по плечу Фианга, – Там вон, Тогинаро палатку разбивает, поди, помоги.