Значит, Бангин не контрабандист. А тогда кто же?

Факт второй. Почему Бангин внезапно послал Фиангу сюда, в Синий лес? Что такое здесь можно искать? Что «перенастраивать»? Кажется, Тогинаро только что говорил о том, что Бангин бывал в здешних местах…

Так вот куда скрылась тогда «Настурция»! Так вот почему не было связи! Понятно, спутников нет, а проводимость атмосферы ни к чёрту.

А зачем Бангин здесь садился? Что-то прятал? Какой-то прибор? А когда он о приборе вспомнил? После каких событий? Надо бы выспросить Тогинаро… Или, лучше, Фиангу… Впрочем, Фианга не скажет. Стоп! А нужно ли их спрашивать? Когда Бангин откликнулся на сообщение о съезде коллекционеров? И когда хотел на него приехать? Так, так… И ведь Бангин вовсе не ожидал встретить его, Женьку, на охотничьей заимке Куборогова. Значит, предположим, как будто, если бы, Женьки там и не было. Что делает Бангин после встречи с Кубороговым? Естественно – появляется в Ледограде. И тогда бы Женька попросил его о немедленной космосвязи. А в это время Фианга и Тогинаро что-то усердно искали в лесу… Так, может, Бангин, догадался о чём его хотят попросить? А тот потерянный, вернее, когда-то оставленный Бангиным, прибор есть не что иное, как космопередатчик с «Настурции»! Но для чего капитан «Настурции» оставил его в лесу? Да ещё настроенным на что-то… или на кого-то… Ну, блин… Так сразу и не разберёшься… Одно ясно, Бангин и Фианга ему, кадету Евгению Лейкину, скорее друзья, чем враги. И Тогинаро – друг. И журналист Фигуров, и Кареев и полицейские.

Господи, как хорошо оказаться, наконец, среди друзей! Среди тех, кто тебе рад, среди тех, кто тебя любит и принимает таким, какой ты есть.

Жека счастливо улыбнулся и сам не заметил, как уснул, прислушиваясь к ночной тишине, к пению ночной птицы за стенкой палатки, к ровному дыханию Тогинаро.

– Иди, попрощайся со своими ледоградскими приятелями! Дождёмся Бангина – и в Кареду! – умывающийся в большой луже Жека вздрогнул, услышав слова Фианги. Чёртов хаттаниец умел так неожиданно появляться.

– Нет, Фианга, – вытираясь, покачал головой кадет, – Я не собираюсь с ними прощаться, и пока не собираюсь не в Кареду, а в Ледоград.

– Но, что тебя…

– Помолчи, пожалуйста, Фианга. На вот, лучше подержи полотенце, пока я оденусь… Ага… Спасибо… – Жека торопливо натянул футболку, и продолжил, предупреждая вопросы хаттанийца, – Да, я знаю, что могу полететь в Кареду с вами, с тобой и Бангиным. И догадываюсь, что вскоре, быть может, даже через несколько дней, «Настурция» доставит меня… ну, если и не на Орсу, то на любую из цивилизованных планет, точно. Ведь так?

Хаттаниец кивнул.

– Я так же знаю, что могу не возвращаться в Ледоград, где мне, похоже, грозит опасность, от того же Куборогова и его людей, – Женька выпрямился, забирая у Фианги полотенце, – Я никому ничем не обязан на этой планете, но у меня друзья в Ледограде. И значительная часть горожан верит мне. Поэтому я вернусь. Я не обязан никому и никому не должен, но я вернусь. На время… Хотя, конечно, мне очень хочется домой.

Кадет грустно махнул полотенцем и, поглядев исподлобья на Фиангу, вдруг улыбнулся:

– У меня скоро День Рождения, знаешь? Франц Иваныч, ну, Кареев, местный начальник полиции, предложид праздновать в его доме… я думаю, там точно лучше, чем в гостинице, верно?

– Это следует понимать, как приглашение? – уточнил хаттаниец, – Что ж, спасибо.