Итак, он закончил возиться с поводьями и забросил их свободные концы на шею Волка, а затем повернулся к Черневогу, молча предлагая ему помочь забраться на лошадь. Он стоял и смотрел в его глаза, не понимая, чего же хочет этот человек.

— Ну же, — сказал Черневог.

Петр, все еще сомневаясь, качнул пару раз головой, повернулся и ухватил Волка рукой за гриву.

На какой-то миг его остановил холодный страх от одной мысли о присутствии Черневога за его спиной. Но что-то очень сильное заставляло его продолжить движение, прямо сейчас, пока стоящий рядом с ним человек не потерял терпения.

Он повернулся еще раз и взглянул Черневогу в лицо, уверенный, что один из этих побуждающих к действию толчков принадлежал Саше, а другой Черневогу, а все, что мог сделать в такой ситуации он, так это продолжать стоять, наблюдая за происходящим вокруг и не скрывая своих опасений.

— Так можешь ты просто сказать, в конце концов, чего же ты хочешь? — спросил его Петр точно в такой же манере, как он спросил бы Сашу, и тут же испугался, что этим вопросом может нарушить какое-то невидимое равновесие, образовавшееся в повисшей над ними тишине, и вызвать мгновенную войну… или может сделать что-то очень глупое и очень опасное для Саши, и поэтому он хотел, чтобы Черневог думал только о нем одном и на время оставил Сашу в покое. И тогда он неожиданно толкнул Черневога. Тот повернулся и взглянул ему прямо в лицо, и после этого Петр уже не смог сделать очередной вдох, так же как и не смог выдохнуть предыдущий.

— Прекрати это! — закричал Саша.

Дыхание восстановилось, а Черневог сказал:

— Никогда не делай этого впредь. — И Петр волей-неволей повернулся на подгибающихся коленях, но все-таки нашел в себе силы, чтобы запрыгнуть на спину Волка.

Черневог подал ему поклажу, которую и до этого тащил на себе Волк, протянул мешок с книгами, а затем потребовал, чтобы Петр протянул ему руку и помог забраться на коня.

Петр сделал, все о чем его просили, а Волк лишь переступил с ноги на ногу, когда Черневог, ухватившись за руку и за рубашку Петра устроился наверху. И почти сразу же Петр почувствовал все ту же тошноту в желудке, которая означала, что два колдуна хотят от него самых что ни на есть противоположных вещей.

Он не попросил Сашу остановиться, а лишь прикусил губу, понимая, что малый знал, что он делает, если даже это и убьет его…

Черневог обхватил его сзади руками, а Волк развернул голову и начал двигаться в направлении, которого хотел скорее всего Черневог. Все это почти не воспринималось им, словно подернутое туманом. Ему не нравилось, что Черневог сидел так близко от его спины, и он не хотел ощущать у себя ту темную холодную пустоту, которая поселилась внутри него с прошлой ночи.

«Ведь это его сердце», — подумал Петр, — «как бы это не ощущалось. Это его проклятое, съежившееся сердце…"

— Отпусти его! — продолжал говорить Саша, придерживая Хозяюшку рядом с Волком, но она неожиданно встала и шарахнулась в сторону. — Петр! — закричал Саша. Когда тот обернулся к нему, то увидел, что Саша из всех сил натягивает поводья, стараясь справиться лошадью. — Черт побери, не смей этого делать с ним!

… Но темное пятно лишь чуть отклонилось в сторону, скорее всего, будто что разыскивало, а затем улеглось, найдя себе подходящее место для отдыха.