— Что?

Но она вновь принялась за дело, и Эллиоту ничего не оставалось, как подчиниться. Кэтлин усилила давление на его пенис, и Эллиот стонал все громче и громче. А она взяла жемчуг, смочила его своим соком и начала потихоньку заталкивать жемчужинки одну за другой в задний проход Эллиота. Просунув шесть-семь жумчужин, она остановилась. Он дышал хрипло, прерывисто, словно астматик. Он дрожал.

Теперь Кэтлин была почти счастлива — она наслаждалась наслаждением, которое даровала ему.

Она почувствовала, как еще сильнее напрягся и задрожал его пенис. Эллиот закричал, и она почувствовала во рту вкус его семени. И тогда Кэтлин приподнялась и начала осторожненько, одну за другой вытаскивать жемчужины, и его сперма хлестала на них.

Эллиот стонал, кричал, скреб нитями простыни. Никогда еще в жизни не испытывал он такого! Он словно попал в новое измерение, о существовании которого ранее не подозревал.

Наконец дыхание его стало ровнее, он без сил лежал на спине и только смотрел, как Кэтлин приподнимается, покрывает его тело поцелуями снизу доверху.

Наконец он перевернулся на бок и погладил ее.

— Кэти? — Пальцы его ласкали ей грудь. — Мы могли бы снова это сделать? Прямо сейчас...

Кэтлин засмеялась: совсем ребенок, думает только о себе. До чего же утомительный любовник! Она дотронулась до его опавшего члена.

— Наверное, нам следует дать этой штуке немного отдыха, не так ли? — После этого она вытянулась на постели и вновь начала ласкать его прикосновениями. Эллиот закрыл глаза. Она разглядывала его лицо. — Я хотела бы остаться с тобой, Эллиот.

Он схватил ее в объятия:

— Боже, конечно! Я хочу этого больше всего на свете, — и поцеловал ее в губы.

Она слегка оттолкнула его.

— Только тогда никаких секретов друг от друга, Эллиот. Я этого не переношу. Я не могу жить с человеком, который хоть что-то от меня скрывает.

В этот момент из телефонного аппарата, стоявшего на прикроватной тумбочке, раздался оглушительный звонок.

— Возьми трубку.

— Нет, у меня идея получше, — он положил руку ей между ног.

Кэтлин сняла трубку и протянула ему.

— Алло? — произнес он, глядя на Кэтлин. Затем сел на постели. — Да, сэр, я один, — снова взглянул на Кэтлин, щелкнул пальцами и показал на лежавшие на тумбочке блокнот и карандаш. Кэтлин передала ему то и другое, он начал записывать. — Понял, — он кивнул. — Хорошо. Прямо сейчас. У него это будет через полчаса, — и повесил трубку.

— Кто это был? — спросила она совершенно равнодушным голосом.

— Ох, да ничего особенного, просто бизнес, — он оторвал листочек от блокнота, сложил его вдвое. — А теперь, — он подмигнул, — перейдем к кое-чему действительно важному.

— Нет, — Кэтлин отодвинулась. В голосе ее послышались стальные нотки. — Я же говорила тебе, Эллиот, что не потерплю секретов. Как мы сможем тогда доверять друг другу?

На его лице появилось озабоченное выражение.

— Послушай, Кэтлин, ты не понимаешь. Видишь ли, я не могу вот так, ну... Я имею в виду, мы едва знаем друг друга.

— Тогда это не «ничего особенного», а действительно важно.

Он молчал, в нерешительности глядя на нее.

— Хорошо, — сказала она. — Ты полагаешь, что пока еще не можешь мне доверять. Я покажу тебе, до какой степени ты ошибаешься.

Она взяла блокнот и начала легонько водить карандашом по чистому листку, следующему за тем, который Эллиот вырвал.

— Смотри, — и она бросила Эллиоту блокнот.