— Кто мог это сделать? — спросила она.

— Ваш покойный муж мог быть в этом деле первым кандидатом. Я имею еще кое-какие сведения о нем, кстати. Он панамец, прошедший суровую школу жизни.

Она прервала меня.

— Я это знаю. Профессор Таппинджер побывал у меня и все рассказал сегодня днем. Он рассказал мне все о Фрэнсисе. Бедный Фрэнсис, — произнесла она отрешенно. — Я теперь вижу, что он не был полностью нормальным, и я тоже, поскольку он завладел мной целиком. Но какая причина была в том, что он сделал с Роем? Я даже не была знакома с ним в те дни.

— Он, может быть, утопил его, чтобы прихватить Кетчела. Или он видел, как кто-нибудь еще утопил его, и убедил Кетчела, что это его вина.

— У вас ужасные фантазии, мистер Арчер.

— Так же, как и у вашего покойного мужа.

— Нет, вы в нем ошибаетесь. Фрэнсис был не такой.

— Вы знали его только с одной стороны. Фрэнсис Мартель был с гордым характером. Профессор Таппинджер сказал вам, что его настоящее имя было Педро Доминго и он был незаконнорожденный побочный продукт панамских трущоб? Это все, что мы знаем о реальном человеке, реальной жизни, толкнувшей его на фантастическую авантюру жизни с вами.

— Я не хочу об этом говорить. — Она вся сжалась, будто почувствовала холодное дыхание окружающей ее реальности. — Пожалуйста, давайте не будем говорить о Фрэнсисе.

Питер поднялся со стула.

— Я совершенно согласен. Теперь все это в прошлом. И мы уже достаточно поговорили на ночь, мистер Арчер.

Он подошел к двери, открыл ее. Ароматный ночной воздух ворвался в комнату.

— Могу я задать вам вопрос личного характера, мисс Фэблон? Вы зовете себя мисс Фэблон?

— Полагаю, что так. Я не думала об этом.

— Она не долго будет мисс Фэблон, — произнес Питер с приторной нежностью. — В один из этих чудесных дней она станет миссис Джемисон, как это и предполагалось.

Джинни молчала и казалась отрешенной и очень усталой.

— Что вы хотите спросить у меня, — осторожно спросила она меня.

— Это сугубо личный вопрос. Скажите Питеру, чтобы он вышел на минуту.

— Питер, ты понял?

Он нахмурился и вышел, оставив дверь широко открытой. Я слышал, как он вышагивал по коридору.

— Бедный старый Питер, — сказала она. — Я не знаю, что делала бы теперь без него. Я не знаю также, что я буду делать с ним в будущем.

— Выйдете замуж за него?

— Кажется. У меня нет другого выбора. Это звучит цинично, не так ли?

Но я не имею это в виду. Но на сегодняшний день ничего не выглядит чем-то стоящим.

— Выйти замуж за Питера — это было бы вполне честно, если он для вас что-то представляет.

— О да. Мне он нравится больше, чем кто-нибудь. Я всегда считала, что Фрэнсис — это эпизод в моей жизни.

За ее неимоверно усталой позой я увидел признак незрелости. Я не мог понять, изменилась ли она в эмоциональном плане с тех пор, как умер ее отец.

И я подумал, что Джинни и Китти, девушки с различных концов одного города, имели, в конце концов, массу общего. Ни одну из них не минули осложнения с их красотой. Она превратила каждую из них в вещь, в зомби, в мертвом пустынном мире.

— Вы и Питер раньше ходили в одну школу, он мне сказал.

— Это верно. В течение всей учебы в высшей школе. Он не был толстым в те дни, — добавила зачем-то она.

— Вы были любовниками?

Ее глаза потемнели, как океан темнеет от надвигающихся облаков.