— Вы были любовниками?

Ее глаза потемнели, как океан темнеет от надвигающихся облаков. Впервые я, казалось, затронул самое существо ее собственной жизни. Она отвернулась так, чтобы я не смог заглянуть ей в глаза.

— Полагаю, что это не имеет значения.

Это означало «да».

— Вы забеременели от Питера?

— Если я отвечу вам, — произнесла она, отвернувшись, — обещайте никогда не повторять мой ответ. Никому, даже Питеру.

— Хорошо.

— Тогда я вам скажу. Мы хотели ребенка, когда я была новичком в колледже. Я не сказала Питеру. Он был так молод, молод даже для своих лет. Я не хотела пугать его. Никому не сказала, кроме Роя, и, естественно, матери. Но даже им я не сказала, кто был отцом. У меня не было желания, чтобы меня забрали из школы и насильно заставили бы нас жениться. Рой очень рассердился на меня из-за этого, но он занял тысячу долларов и отвез меня в Тиджуну. Он организовал аборт по первому классу — с доктором, сиделкой, в абсолютно гигиенических условиях. Но после этого он стал считать, что я должна отдать ему эти деньги.

Она говорила безжизненным голосом. Она так же могла говорить о походе в магазин. Но это полное безразличие говорило о той травме, которая была нанесена ей и которая сдерживала проявление эмоций. Она спросила без всякого любопытства:

— Как вы узнали о моей беременности? Я думала, об этом никто не знает.

— Не важно, как я узнал.

— Но я сказала только Рою и матери.

— А они уже умерли.

Едва заметная дрожь сотрясла ее. Медленно, будто против своей воли, она повернула голову и посмотрела мне в лицо.

— Мне кажется, они были убиты, потому что знали о моей беременности.

— Вполне возможно.

— А что можно сказать о смерти Фрэнсиса?

— Пока нет никаких предположений, мисс Фэблон. Я блуждаю в потемках.

У вас есть какие-нибудь мысли?

Она покачала головой. Ее яркие волосы мотнулись, коснувшись холодных бледных щек.

Питер нетерпеливо спросил из двери:

— Могу я теперь войти?

— Нет, не можешь. Уходи и оставь меня в покое. — Она встала, предложила и мне уйти.

— Но ты не должна оставаться одна, — сказал Питер. — Доктор Сильвестр сказал мне...

— Доктор Сильвестр — старая баба, а ты — другая. Уходи. Если не уйдешь, то я уйду. Немедленно.

Питер ретировался, и я за ним. Она закрыла и заперла дверь. Когда нас уже нельзя было слышать в коттедже, Питер набросился на меня:

— Что вы ей сказали?

— По сути, ничего.

— Вы сказали что-то, что вызвало у нее такую реакцию.

— Я задал ей один или два вопроса.

— О чем?

— Она попросила меня не говорить вам.

— Она попросила вас не говорить мне? — Его лицо склонилось близко ко мне. Я не мог даже его рассмотреть. Его голос звучал резко и угрожающе:

— Вы опять все разрушили, перевернули все вверх тормашками, ведь так? Я вас нанял. Джинни моя невеста.

— Скороспелая невеста, не так ли?

Возможно, мне не следовало это говорить. Он разозлился, обозвал меня вонючим грубияном и начал замахиваться на меня. Я заметил появившийся из темноты его кулак слишком поздно, чтобы избежать удара. Мне удалось увернуться, но не совсем.

Я не стал отвечать ему, но выставил руки, чтобы успеть поймать его руку, если последует второй удар. Он не стал продолжать.

— Убирайтесь отсюда, — прорычал он прерывающимся голосом. — Мы с вами все кончили. Здесь вы больше не нужны.

Глава 31

Морально я чувствовал себя не очень хорошо, поскольку уходил от незавершенного дела.