Она горько плакала, то и дело тщетно пытаясь начать молитву, ради которой опустилась на колени.

Но ей не удалось взять себя в руки до такой степени, чтобы помолиться. Она по‑прежнему томилась в душевной муке, когда дверь комнаты тихо открылась.

Глава XV

В пещере мрачной коротал свой век

Убитый тяжким горем человек

Он думал только о своих страданьях.

«Королева фей»

Свидетелем горя мисс Вир оказался Рэтклиф. В своем волнении Эллисло забыл отменить приказ пригласить его, и сейчас тот открыл дверь со словами:

– Вы посылали за мной, мистер Вир?

Затем, оглядев комнату, он воскликнул:

– Как мисс Вир – и одна! На полу, в слезах!

– Оставьте меня, оставьте меня, мистер Рэтклиф, – говорила несчастная девушка.

– Нет, я не уйду, – сказал Рэтклиф, – я несколько раз просил, чтобы меня впустили попрощаться с вами, и мне всякий раз отказывали, пока ваш отец сам не послал за мной. Вы меня можете осуждать за дерзость и назойливость, но меня оправдывает то, что я должен выполнить свой долг.

– Я не могу слушать вас, я не могу разговаривать с вами, мистер Рэтклиф. Примите мои пожелания счастливого пути и, ради бога, оставьте меня.

– Скажите одно, – настаивал Рэтклиф, – неужели правда, что этот чудовищный брак должен состояться – и притом сегодня вечером? Я слышал, как слуги говорили об этом, когда проходил по лестнице.

Я слышал также, как отдавали распоряжение приготовить часовню.

– Пощадите, мистер Рэтклиф, – отвечала несчастная невеста, – посмотрите, в каком я состоянии, и оставьте свои жестокие расспросы.

– Выйти замуж за сэра Фредерика Лэнгли, и притом сегодня же! Не может, не должно этого быть, и этого не будет!

– Это неизбежно, мистер Рэтклиф, иначе моего отца ждет гибель.

– А, я понимаю, – молвил в ответ Рэтклиф, – и вы пожертвовали собой, чтобы спасти того, кто… Однако, пусть добродетели дочери искупят грехи отца, сейчас не время ворошить прошлое. Что же делать?

Время идет – я знаю только одно средство; будь у меня в распоряжении хоть один день, я бы нашел много других… Мисс Вир, вы должны просить защиты у единственного человека, во власти которого изменить ход событий, грозящих увлечь вас за собой.

– Кто же человек, обладающий такой властью? – спросила мисс Вир.

– Не пугайтесь, когда я назову его имя, – попросил Рэтклиф, подходя ближе и тихо, но отчетливо выговаривая слова, – это тот, кого называют Элшендером, отшельником с Маклстоунской пустоши.

– Вы сошли с ума, мистер Рэтклиф, или же хотите поиздеваться над моим горем. Ваша шутка крайне неуместна.

– Я в здравом уме, нисколько не меньше, чем вы сами, – отвечал ее советчик, – и я отнюдь не склонен шутить, тем более над чужим горем, и менее всего – над вашим. Я клянусь вам, что этот человек (а он совсем не тот, за кого себя выдает) действительно располагает возможностью избавить вас от этого ненавистного союза.

– И спасти моего отца?

– Да, даже это, – ответил Рэтклиф, – если вы попросите его об этом. Трудность лишь в одном: надо добиться, чтобы он вас выслушал.

– Это как раз довольно просто, – заявила мисс Вир, вдруг вспомнив эпизод с розой. – Помню, он говорил, что я могу обратиться к нему за помощью в случае какого‑нибудь несчастья, и в знак этого дал мне этот цветок. Он не успеет полностью завянуть, сказал он, как мне понадобится его помощь. Неужели возможно, что это пророчество не было всего лишь безумным бредом!

– Отбросьте всякие сомнения и не бойтесь ничего, – отвечал Рэтклиф.