Заметив ужас на их лицах, Рва прочистил гордо и ободряюще улыбнулся – Спокойно, дамы и господа, вам ничто не угрожает. Прошу всех оставаться на своих местах.

Но почему‑то его внятная речь с горским акцентом еще больше испугала публику. Казалось, у постояльцев вот‑вот глаза выскочат из орбит.

Рва осторожно снял Флер с плеча и прислонил к стенке кабины. Остальные пассажиры в ужасе отпрянули.

– Да не суетитесь вы, – пытался он их успокоить. Эти крикливо разодетые люди напоминали Рва стайку пугливых гзанов, почуявших приближение нахри. Впрочем, через несколько минут они могли ему очень пригодиться. Нужно только держаться позади всех.

Двери открылись. Снаружи их уже ждали люди в форме цвета хаки, с автоматами на изготовку. Однако стрелять они не решились из‑за бросившейся врассыпную пестрой толпы. Двери закрылись снова, и лифт стал спускаться в вестибюль купола, расположенный значительно ниже.

До вестибюля уже было рукой подать, когда кто‑то дернул стоп‑кран. Лифт заскрежетал и замер между этажами. Рва просунул кифкет между створками двери, поднатужился и раздвинул их в стороны. Потом, тяжело дыша, приподнял Флер, высадил ее на верхнем этаже и выбрался сам.

Оглядев коридор. Рва понял, что преследователи еще не добрались до этого яруса. Однако все остальные лифты уже пришли в движение. Он бросился к радиальному коридору.

Проскочив двери, он чуть сбавил шаг, а потом остановился и прислонил Флер к стене, чтобы отдышаться. Сердце колотилось как сумасшедшее, каждый удар отдавался болью в груди.

За двойной дверью до сих пор было тихо.

Ни один лифт не остановился на этом этаже. Немного придя в себя, он нагнулся и взвалил на себя Флер. Ноша вдруг показалась ему необычайно тяжелой, хотя на вид в ней было чуть меньше шестидесяти килограммов. Флер всегда оставалась тоненькой как тростинка, изнуряя себя вегетарианской диетой. У Рва до сих пор сохранились живые воспоминания о том, как он пытался «нарастить ей жирок», подкармливая печенкой гзанов и мясной подливкой. И все‑таки, несмотря на все его старания. Флер весила не больше, чем пятимесячный гзанский детеныш.

Бледностью своей она походила на труп. Вокруг глаз обозначились морщины. Видимо, в плену ей приходилось несладко.

Все это еще больше укрепило его в намерении спасти госпожу. Вот только дрожь в руках все усиливалась. Старый фейн понял – ему необходим отдых. Конечно, досадно терять время, но другого, выхода нет. Прислушиваясь к каждому шороху, он на цыпочках двинулся по служебному коридору, выискивая укромное место, где можно отдышаться и обдумать свое положение.

Какое‑то время все было тихо. А потом впереди послышался топот ботинок. Не обращая внимания на большую желтую надпись, Рва юркнул в боковой проход и, наткнувшись на массивную дверь, с яростью вонзил в нее кифкет. С третьего удара дверь распахнулась. Какой‑то странный запах ударил ему в нос. Рва подхватил Флер под руки, быстро затащил в темную комнату и захлопнул за собой дверь. Потом привалился к двери, несколько раз вдохнул полной грудью и затаив дыхание стал напряженно прислушиваться. Два человека прошли мимо двери, посмеиваясь над каким‑то анекдотом. Через некоторое время звук шагов стал удаляться и вскоре стих совсем.

Он выждал для верности еще несколько секунд и облегченно выдохнул.

Рва попробовал рассмотреть, что находится вокруг него, но темнота в маленькой комнатке была совершенно непроницаемой. Тогда он стал шарить в поисках выключателя и, обнаружив маленькое углубление в стене, ткнул в него пальцем. Яркий свет залил комнату, и Рва увидел сложенные друг на друга желтые мешки, почти до потолка закрывавшие голые бетонные стены. Обернувшись, он посмотрел на Флер, до сих пор не приведшую в сознание, и нахмурился.