– Это еще зачем? – удивился полковник.

– Потом поймете. Идемте.

– Идемте? – чуть ли не с яростью проговорила Марика. – Мой дядя! Я не могу уйти…

Дикин очень спокойно перебил ее:

– Я намерен добиться, чтобы достопочтенный и благонамеренный губернатор, ваш любимый дядюшка, предстал перед судом за убийство, государственную измену и кражу в особо крупном размере.

Донельзя шокированная, Марика на какое-то время лишилась дара речи. Дикин вновь приоткрыл дверь. Из салона доносились возбужденные голоса, и в данный момент речь держал Генри.

– Ричмонд! Вот где я видел его! В Ричмонде! – донельзя раздосадованный, заходился он. – Это в шестьдесят третьем было. Шпион Союза! Я только раз его и видел. Ему удалось сбежать. Но это был он!

– Боже! Федеральный агент! – В тоне О’Брайена преобладала ярость, однако хорошо различалась и встревоженность. – Вы понимаете, что это означает, губернатор?

Похоже, губернатор прекрасно понимал, что это означает. Он практически завизжал дрожащим голосом:

– Найдите его! Ради бога, найдите его! Найдите и убейте! Вы меня слышите? Убейте его! Убейте!

– Кажется, он хочет меня убить, – произнес Дикин на ухо Марике. – Милый старичок, не правда ли?

Дикин двинулся на цыпочках по коридору, за ним последовала бледная и потрясенная Марика, замыкал шествие исключительно невозмутимый Клермонт. Они быстро миновали столовую и вышли на заднюю площадку вагона. Дикин молча указал на крышу. Полковник озадаченно вскинул брови, однако уже в следующее мгновение понимающе кивнул. С помощью Дикина он взобрался наверх и, держась одной рукой за вентиляционную трубу, протянул другую Марике. Вскоре они втроем сбились в кучку на крыше, развернувшись спиной к хлещущему снегу.

– Это ужасно! – воскликнула Марика дрожащим из-за холода, но отнюдь не от страха голосом. – Мы замерзнем здесь до смерти!

– Не стоит дурно отзываться о крышах вагонов, – укоризненно заметил Дикин. – Они для меня стали чуть ли не вторым домом. Кроме того, сейчас это самое безопасное место в поезде. Пригнитесь!

Под нажимом его голоса, равно как и рук, Марика и Клермонт пригнулись, и по их спинам проехалась иголками развесистая сосновая ветка.

– То есть самое безопасное, если следить за этими чертовыми свисающими ветвями, – закончил Дикин.

– И что дальше? – безмятежно осведомился Клермонт с видом человека, в любой момент ожидающего начала веселья.

– Будем ждать. Ждать и слушать. – Он распластался на крыше и прислонился ухом к отдушине.

Полковник немедленно последовал его примеру. Дикин протянул руку и уложил Марику рядом с ними.

– Вовсе не обязательно держать на мне свою руку, – холодно прокомментировала она.

– Это все из-за романтического окружения. Я очень восприимчив к таким вещам.

– Неужели? – От голоса Марики и вовсе повеяло стужей ночи.

– Да просто не хочу, чтобы вы грохнулись с чертова поезда.

На это Марика уже ничего не ответила.

– Они там, – тихо произнес Клермонт, и Дикин кивнул.

О’Брайен, Пирс и Генри, все с револьверами, в минутной нерешительности остановились в столовой. Первым заговорил маршал:

– Если Генри слышал крик и Дикин дрался с Карлосом, может, они оба выпали с поезда и…

В этот момент к ним присоединился губернатор, задыхаясь всего лишь после двух ярдов бега, если это вообще можно было назвать бегом.