|
Уровень бренди в ней стремительно снижался, как будто на дне бутылки образовалась дыра. Профессор был в ударе. Бренди стало еще меньше. Хьюэлл дважды улыбнулся. Чудесный вечер. Теленка откармливали и отпаивали перед убоем. Иначе никто бы не стал тратить попусту такой прекрасный бренди. Когда бутылка опустела, принесли еще одну. Профессор рассказал немного неприличный анекдот и сам громко над ним засмеялся. Хьюэлл снова улыбнулся. Я вытер слезы радости и заметил, как заговорщики быстро переглянулись. Топор начал медленно подниматься. Я похвалил остроумие профессора заплетающимся языком, с трудом выговаривая слова. При этом чувствовал себя трезвее, чем когда-либо в своей жизни.
Без сомнения, они все тщательно отрепетировали. Уизерспун, как и полагается увлеченному ученому, принес мне несколько экспонатов из своих витрин, стоящих вдоль стен. Но пару минут спустя он сказал: – Послушайте, Хьюэлл, мы просто обижаем нашего друга. Давайте покажем ему настоящие сокровища. Хьюэлл медлил с нерешительным видом, и тогда Уизерспун топнул ногой: – Я настаиваю! Черт побери, кому это навредит? – Ну ладно. – Хьюэлл подошел к большому сейфу слева от меня, с минуту безуспешно возился с замком и наконец сказал: – Профессор, комбинация опять не срабатывает. – Попробуйте набрать ее в обратном порядке, – раздраженно ответил Уизерспун. Он стоял справа от меня, держа в руке глиняные черепки. – А теперь, мистер Бентолл, взгляните на это. Хочу обратить ваше особое внимание на… Но я не обращал ни особого, ни вообще какого-либо внимания на его слова. Я даже не взглянул на черепки. Я смотрел в окно у него за спиной – окно, в котором благодаря горящей керосиновой лампе внутри и непроглядной тьме снаружи почти идеально отражалось все происходящее в комнате[10]. Я смотрел на Хьюэлла и на сейф, который он наклонил немного вперед. Этот сейф весил фунтов триста, не меньше. Поскольку я сидел, наклонившись чуть вправо и закинув левую ногу на правую, моя правая ступня оказывалась прямо у него на пути, если бы он опрокинулся. А в том, что сейф сейчас опрокинется, сомнений не оставалось. Он уже отклонился на фут от стены, и я видел, как Хьюэлл оглянулся, чтобы убедиться, что сейф упадет мне прямо на ногу. Затем он его толкнул. – О боже! – воскликнул профессор Уизерспун. – Берегитесь! Вопль ужаса он изобразил отлично и намеренно издал его позднее, чем следовало. Но зря он так старался: я уже понял, что стоит поберечься, и принял меры. Когда сейф полетел мне на ногу, я успел соскользнуть с кресла и поставить ступню набок так, что она встала перпендикулярно падающему сейфу. Подошва у ботинка была толстой, больше полудюйма чистой кожи, и у меня оставался шанс. Не самый надежный, но все же. Мой крик боли прозвучал совсем не притворно. Ощущение было такое, будто крепкая кожаная подошва разломилась пополам и моя нога вместе с ней. Тем не менее сейф не причинил мне серьезных повреждений. Я лежал, хватая ртом воздух, сейф придавил меня, не давая встать. Хьюэлл тут же подбежал и поднял его, а Уизерспун оттащил меня в сторону. Я с трудом поднялся, смахнул с себя руку профессора, сделал шаг и тяжело рухнул на пол. В эту ночь полу пришлось несладко, на него все время что-то падало: то сейф, то я. – Вы… вы сильно ушиблись? – с ужасом и тревогой спросил профессор. – Ушибся? Нисколечки. Я просто устал и решил полежать. – Я злобно буравил его взглядом, сжимая обеими руками правую ступню. – И насколько далеко, по-вашему, я смогу уйти со сломанной лодыжкой? Глава 5
Среда, 22:00 – четверг, 05:00 Смиренные извинения, попытка привести пациента в чувство с помощью последних уцелевших капель бренди, наложение шины и перевязка лодыжки – все это заняло минут десять. Затем меня взяли под руки и не то повели, не то потащили обратно в гостевой домик. |
