– Кто… кто здесь? – Мари что-то накинула себе на плечи, и в свете керосиновой лампы вокруг ее светлой головы образовался мягкий ореол.

– Миссис Бентолл, вам не нужно беспокоиться, – ласково сказал Уизерспун. – Но с вашим мужем произошло небольшое происшествие. К сожалению, он повредил ногу.

– Небольшое происшествие? – взвыл я. – Повредил ногу? Я сломал себе чертову лодыжку!

Оттолкнув поддерживавшие меня руки, я попытался войти, споткнулся, закричал и растянулся на полу гостевого домика. Похоже, я здорово приноровился измерять своим телом пол, выходило даже быстрее, чем линейкой. Мари сказала что-то пронзительным от волнения голосом, однако я так громко стонал, что не расслышал. Она присела рядом со мной на корточки, но профессор осторожно помог ей встать, а Хьюэлл поднял меня на руки и отнес на мою кровать. Надо сказать, что весил я под двести фунтов, но он поднял и уложил меня так же легко, как девочка – свою куклу, правда без такой же нежности. Впрочем, кровать была прочнее, чем могло показаться на первый взгляд, и я не свалился на пол. Еще немного постонав, я приподнялся на локтях и позволил им полюбоваться на безмолвные страдания немногословного англичанина, время от времени морщась и жмурясь, чтобы до них точно дошло.

Профессор Уизерспун, запинаясь, рассказал о случившемся, по крайней мере изложил свою версию произошедшего. У него получилась довольно убедительная история о том, как заклинило кодовый замок, а из-за неровного пола сейф потерял устойчивость. Мари слушала его в гробовом молчании. Если она в тот момент играла, то стоило признать, что эта женщина ошиблась с выбором профессии: из нее могла получиться потрясающая актриса. Учащенное дыхание, поджатые губы, слегка раздутые ноздри, крепко стиснутые кулаки – все это я еще мог понять. Но чтобы добиться такой бледности на лице, требовалось вложить всю свою душу. Когда Уизерспун закончил рассказ, я даже подумал, что она сейчас набросится на него. Похоже, что грозный громила Хьюэлл совершенно не напугал ее. Однако Мари взяла себя в руки и сказала ледяным голосом:

– Большое спасибо вам обоим за то, что привели моего мужа домой. Так любезно с вашей стороны. Я не сомневаюсь, что это была случайность. Спокойной ночи.

Такой ответ просто не оставлял маневра для продолжения разговора, поэтому они ушли, выразив надежду, что завтра мне станет легче. Свои истинные мысли эти двое оставили при себе, и к тому же они забыли уточнить, как сломанная кость может срастись за одну ночь. Секунд десять Мари смотрела им вслед, а затем прошептала:

– Он… он такой страшный, правда? Как будто явился из тьмы веков.

– Красавчиком его не назовешь. Испугалась?

– Нет, конечно.

Мари еще несколько секунд простояла неподвижно, вздохнула, повернулась и села на край моей кровати. Некоторое время она смотрела на меня, как человек, сомневающийся или пытающийся принять какое-то решение, потом положила свои холодные ладони мне на лоб, провела кончиками пальцев по волосам и, поставив ладони на подушку по обе стороны от моей головы, оперлась на них. Она улыбнулась, но ее улыбка была невеселой, а карие глаза потемнели от тревоги.

– Мне так жаль, что с тобой это случилось, – тихо проговорила она. – Очень больно, Джонни?

Она никогда не называла меня так раньше.

– Ужасно.

Я обхватил ее одной рукой за шею и притянул к себе, пока ее голова не коснулась моей подушки. Мари не сопротивлялась. Судя по всему, она еще не оправилась от потрясения, вызванного знакомством с Хьюэллом. А может, просто решила пойти на поводу у больного. Ее щека была нежной, как лепесток цветка, от нее пахло солнцем и морем.