Глава 7

Пятница, 01:30–03:30

Вероятно, из-за сочетания влажного воздуха и фосфатных испарений в пещере возникла необычная атмосфера, благодаря которой трупы сохранились почти в идеальном состоянии. Разложение уже тронуло их, но не настолько сильно, чтобы до неузнаваемости исказить лица девяти тел, сваленных в ряд в дальнем углу пещеры. Темные пятна на рубашках, белых или цвета хаки, с легкостью позволяли установить причину смерти.

Зажав рукой нос и стараясь дышать только ртом, я включил фонарик, чтобы лучше осветить лица покойных.

Шестерых мне прежде не доводилось встречать; судя по одежде и рукам, они были рабочими. Зато седьмого я узнал сразу. Седые волосы, седые усы и борода – передо мной лежал настоящий профессор Уизерспун. Даже после смерти его сходство с самозванцем оставалось поразительным. Рядом с ним лежал великан с рыжими волосами и длинными рыжими усами, без сомнения доктор Карстерс по прозвищу Рыжий, чье фото я видел в журнале. Девятого, который сохранился лучше остальных, я тоже опознал сразу, и его присутствие здесь подтверждало, что второе объявление о поиске специалиста по топливу разместили не случайно, им действительно требовался эксперт в этой области. Ведь передо мной лежал доктор Чарльз Фэрфилд, мой бывший начальник в Хепуортском научно-исследовательском центре и один из восьми ученых, которых заманили в Австралию.

Пот градом стекал по лицу, но меня все равно трясло от холода. Что здесь делал доктор Фэрфилд? Почему его убили? Старина Фэрфилд был не из тех, кто станет нарываться на неприятности. Блестящий ученый в своей области, но подслеповатый, как крот, и не интересовавшийся ничем, кроме своей работы, а также страстно увлекавшийся археологией. Очевидно, археология могла стать связующим звеном между Фэрфилдом и Уизерспуном, но это казалось абсолютно бессмысленным. По какой бы причине доктор Фэрфилд ни исчез из Англии, это явно никак не было связано с его познаниями в раскопках. Но тогда что, скажите на милость, он здесь делал?

Я чувствовал себя так, словно попал в холодильник, но пот лил с меня все сильнее и уже начал стекать по шее. По-прежнему держа фонарик в правой руке (нож оставался в левой), я вытащил из правого кармана брюк платок и промокнул шею. Слева передо мной на стене пещеры что-то блеснуло, что-то металлическое, вероятно отразив свет фонарика. Но что? Какие металлические предметы могли здесь находиться? Кроме трупов, в пещере я видел только лампочку в светильнике и выключатель, однако они были пластмассовыми. Моя рука с фонариком и платком замерла над плечом. У стены пещеры все еще что-то поблескивало. Я стоял неподвижно, как статуя, не сводя глаз с этой вспышки. Затем она сдвинулась с места.

Сердце у меня остановилось. И не важно, что говорит по этому поводу медицина, но мое сердце в самом деле остановилось. Очень медленно и осторожно я опустил руку с фонарем и платком. Переложил фонарь в левую руку, как будто он мешал мне убрать платок правой, быстро выбросил платок, схватил в правую руку нож и мгновенно развернулся.

Их было двое, они уже вошли в пещеру на четыре с лишним фута, но все еще находились в пятнадцати футах от меня. Двое китайцев начали обступать меня с двух сторон. Один был в холщовых штанах и хлопковой рубашке, второй – в одних хлопковых шортах, оба высокие, мускулистые и босые. Их немигающий взгляд и по-восточному неподвижные черты желтых лиц не скрывали, а, напротив, подчеркивали выражение холодной неумолимости. Не нужно быть специалистом по этикету, чтобы понять, что это далеко не визит вежливости. Ведь визитные карточки они выбрали не самые подходящие. Я никогда еще не видел таких устрашающих обоюдоострых ножей для метания. В учебниках по этикету перечисляются, пожалуй, все возможные варианты, когда стоит подойти и познакомиться первым. Но подобной ситуации в них вы точно не найдете.

Глупо отрицать, что я испугался. Еще как испугался! Двое крепких мужчин против почти что инвалида, четыре здоровые руки против одной.