Харгривс выглядел бледным, взволнованным и расстроенным. Ничего удивительного. Встреча с женой не слишком обрадовала его, учитывая не самые благоприятные обстоятельства, а ближайшие перспективы выглядели и того хуже. Я спросил его, как они поступили с Мари, и Харгривс подтвердил мои догадки о том, что ее поместили с другими женщинами.

Я осмотрел маленькую хижину. Помещение восемь на восемь футов, не больше, стеллажи вдоль стен, над головой – оконце, закрытое стальной сеткой. Мне смутно припомнилось, будто кто-то говорил, что раньше здесь находился склад стрелкового оружия и боеприпасов, но я ни в чем не был уверен. Я просто упал на раскладушку, которую мне принесли, и сразу уснул.

Я снова посмотрел на Харгривса:

– Что произошло за это утро?

– Вопросы, – устало пробормотал он. – Сплошные вопросы. Они допрашивали моих коллег, меня и морских офицеров по очереди, затем разделили нас на группы, разлучили с женами. Теперь нас разместили по два-три человека в каждой хижине.

Понять психологию Леклерка не составляло труда. Если разделить всех ученых и офицеров на крошечные группки, они не смогут договориться, чтобы оказать организованное сопротивление или поднять мятеж. К тому же ученых разлучили с женами, значит они будут постоянно переживать и беспокоиться за их безопасность и безоговорочно согласятся на сотрудничество с Леклерком.

– Что он хотел от вас узнать? – спросил я.

– Многое. – Харгривс замолчал и отвернулся. – В основном спрашивал о ракете, много ли мы знаем о ее запуске. По крайней мере, меня он расспрашивал об этом. За других не могу поручиться.

– А вы… и остальные ученые знаете что-нибудь об этом?

– В самых общих чертах. Каждому известно в общих чертах об отдельных этапах работы. Мы должны это знать. Но наших знаний недостаточно для понимания всей картины в целом. – Он слабо улыбнулся. – Кто-то из нас может просто взорвать ракету и отправит всех на тот свет.

– А такой шанс есть?

– Это же экспериментальная ракета, никто не может дать никаких гарантий.

– Поэтому и построили тот бетонный бункер, который торчит из-под земли на севере?

– Оттуда должны проводить пробный пуск. Необходимая мера предосторожности. По этой же причине наш барак разместили в отдалении от ракетного ангара.

– Моряки – расходный материал, а ученые – нет? Так, что ли?

Он не ответил, и я продолжил:

– Как думаете, куда они собираются переправить ракету, ученых и их жен? Офицеров и матросов, разумеется, никуда не повезут.

– Что вы имеете в виду?

– Вы отлично знаете, что я имею в виду. Леклерку они больше не нужны и подлежат уничтожению.

Харгривс невольно вздрогнул, потряс головой и закрыл лицо руками.

– Леклерк что-то говорил о конечном пункте назначения?

Он снова покачал головой и отвернулся. Кажется, Харгривс отчего-то очень расстроился и не хотел смотреть мне в глаза, а я не нашел в себе смелости винить его в этом.

– Возможно, Россия?

– Не Россия. – Он уставился в пол. – Только не Россия, они бы не заинтересовались этим древним паровым двигателем.

– Они бы… – На этот раз пришла моя очередь с удивлением уставиться на него. – Я думал, это самый современный…

– Для западного мира – да. Но в последние несколько месяцев в ученых кругах уже ни для кого не секрет – хотя все говорят об этом со страхом, – что в СССР создали или создают суперракету. Фотонную. Боюсь, намеки, которые высказал профессор Станюкович, ведущий советский эксперт по газовой динамике, практически не оставляют поводов для сомнений. Так или иначе, но им удалось выяснить, как эксплуатировать антипротоны и хранить их.