– Бентолл, вы ведь правительственный агент? – мягко спросил Уизерспун.

– Я ученый, – ответил я, решив проверить, что будет дальше. – Занимаюсь изучением топлива. Жидкого топлива, – многозначительно добавил я.

По сигналу, которого я даже не заметил, охранник подошел к капитану Гриффитсу и прижал дуло карабина к его шее.

– Контрразведка, – сказал я.

– Спасибо.

Охранник отступил назад.

– Честные ученые не разбираются в шифрах, радиотелеграфии и азбуке Морзе. Зато вы, Бентолл, знаете в этом деле толк. Правда?

Я посмотрел на лейтенанта Брукмана:

– Будьте так добры, перевяжите мне руку.

Уизерспун сделал широкий шаг в мою сторону. Его губы побелели, как и костяшки на руке, которой он сжимал трость, но голос оставался все таким же невозмутимым.

– Только когда я закончу. Возможно, вам будет интересно узнать, что через две минуты после того, как я вернулся с пожара, на радиопередатчик пришло весьма любопытное сообщение с судна под названием «Пеликан».

Если бы к тому времени моя нервная система не перестала окончательно функционировать, я, наверное, вскочил бы от неожиданности. Разумеется, если бы у меня все еще остались силы для подобных упражнений. Но в ту минуту на лице у меня не дрогнул ни один мускул. «Пеликан»! Первое название в списке, который я обнаружил под пачкой промокательной бумаги. И копия этого списка теперь лежала у меня в носке на правой ноге.

– «Пеликан» прослушивает определенную частоту, – продолжал Уизерспун. – Все по инструкции. Можете себе представить, как удивился радист, когда на этой частоте стал передаваться сигнал SOS? На частоте, не имеющей ничего общего с каналами, по которым передают сигналы бедствий.

И снова мое лицо сохранило невозмутимое выражение, причем на этот раз даже не пришлось делать над собой волевое усилие, настолько сильно я был потрясен, осознав, какую ужасную ошибку совершил. Но это была не моя вина. Откуда я мог знать, что цифра сорок шесть в списке, который я нашел, означала, что «Пеликан» и другие суда (возможно, остальные слова в списке также названия судов) должны начинать дежурство в радиоэфире на сорок шестой минуте каждого часа? Кажется, когда я пытался настроить передачу и прием сообщений, свой пробный сигнал SOS я отправил именно в это время на заранее установленной частоте Фучжоу. Как раз этой частотой они и пользовались.

– Радист проявил смекалку, – сказал Уизерспун. – Потеряв вас, он предположил, что вы переключились на аварийную частоту. Там он вас нашел и проследил за вашими действиями. Услышав, как вы дважды упомянули слово «Варду», он понял, что происходит нечто нехорошее. Он по буквам скопировал ваш сигнал, который вы передали на «Аннандейл». Затем выждал десять минут и вышел на связь.

Я продолжал сохранять бесстрастное выражение лица, как у каменных, изъеденных временем истуканов с острова Пасхи. «Это еще не конец, совсем не обязательно, что это конец», – думал я про себя, хотя и понимал, что моя песенка спета.

– «Райдекс комбон Лондон» – телеграфный адрес вашего шефа в разведке, верно, Бентолл? – спросил он.

Мне вряд ли удалось бы убедить его, что я всего лишь хотел поздравить с днем рождения тетушку Мерил из Патни, поэтому я кивнул.

– Я так и подумал. И решил, что неплохо бы мне самому отправить сообщение. Пока Хьюэлл, который к тому времени уже обнаружил ваше исчезновение, вместе со своими верными людьми заканчивал пробивать туннель, я придумал второе сообщение.