– Что случилось?

– Я спросил этого молодого дурака, – Уизерспун указал на рыжего лейтенанта, – где находятся оружие и боеприпасы. Молодой дурак мне не ответил. Пришлось застрелить того человека. Зато когда я повторил свой вопрос, он мне все рассказал.

Хьюэлл рассеянно кивнул, как будто счел правильным и совершенно естественным стрелять в человека, когда другой человек не желает делиться информацией. Но меня интересовал не Хьюэлл, а Уизерспун. Если не считать отсутствия очков, то внешне он почти не изменился, тем не менее с ним произошли кардинальные перемены. Суетливые, как у птицы, движения, притворно-писклявый голос, манера постоянно повторять фразы – все исчезло. Теперь это был спокойный, уверенный, безжалостный человек, хорошо владеющий собой и окружающей обстановкой. Человек, который ничего не будет говорить или делать впустую.

– Это ученые? – продолжал Уизерспун.

Хьюэлл кивнул, и Уизерспун махнул тростью в противоположную часть комнаты:

– Пусть идут туда.

Хьюэлл и охранник повели семерых ученых к двери в комнату для офицеров. Когда они проходили мимо Уизерспуна, Фарли остановился перед ним, сжав руки в кулаки.

– Ты – чудовище! – глухо сказал он. – Ты чертов…

Уизерспун даже не взглянул на него. Его ротанговая трость просвистела в воздухе, и Фарли с криком отшатнулся к койкам, прижимая обе руки к лицу. Хьюэлл схватил его за воротник, толкнул к двери, и тот поплелся на подгибающихся ногах. Уизерспун так и не посмотрел на Фарли. У меня возникло смутное предчувствие, что в ближайшее время мы с Уизерспуном вряд ли поладим.

Дверь в противоположном конце комнаты открылась, ученых затолкали внутрь, после чего дверь закрылась, но прежде до нас донеслись пронзительные женские голоса, взволнованные и радостные.

– Итак, вы втайне держали их здесь, пока моряки делали за вас вашу работу, – медленно сказал я Уизерспуну. – Теперь моряки вам больше не нужны, в отличие от ученых, которым предстоит контролировать строительство новеньких ракет, чтобы вы могли их куда-то потом отправить. И вот для этого вам понадобились их жены. Как еще вы можете склонить мужей к сотрудничеству?

Он повернулся ко мне, осторожно помахивая своей длинной тонкой тростью:

– Кто дал вам право голоса?

– Ударите меня этой тростью, – сказал я, – и я затолкаю ее вам в глотку.

В помещении неожиданно стало совсем тихо. Хьюэлл вышел из-за двери и замер на полпути обратно. И все почему-то затаили вдруг дыхание. Казалось, если бы на пол упало перышко, они подскочили бы, как если бы услышали раскат грома. Прошло десять секунд, причем каждая секунда тянулась как пять минут. Все по-прежнему не дышали. Затем Уизерспун тихо рассмеялся и повернулся к капитану Гриффитсу.

– Боюсь, Бентолл – человек другого калибра, не то что ваши люди или ученые, – сказал он, как будто оправдываясь. – К примеру, он замечательный актер. Никому еще не удавалось так долго и успешно обманывать меня. На Бентолла могут напасть дикие собаки, а он и виду не подаст. Он может встретиться в темной пещере с двумя опытными бойцами, в совершенстве владеющими холодным оружием, и убить обоих единственной здоровой рукой. А еще он, между прочим, в совершенстве владеет искусством поджога. – Он немного сконфуженно пожал плечами. – Хотя, с другой стороны, чтобы поступить на службу в британскую разведку, требуется обладать выдающимися качествами.

Еще одна странная пауза. Даже более странная, чем предыдущая. Все смотрели на меня так, словно впервые увидели сотрудника разведывательных служб и он произвел на них удручающее впечатление. С осунувшимся лицом и отощавшим телом я больше напоминал живого мертвеца, чем образцового агента, чье фото можно разместить на плакате для привлечения новобранцев.