— Од-на-ко…

— Мы приставили ее к генералу не столько для того, чтобы иметь своего осведомителя, сколько для его же личной безопасности.

— Простите, господин генерал? — напряженно сморщил лоб Фротов. — Вы сказали: «для безопасности»?

— Не удивляйтесь, Сото неплохо владеет не только русским языком, но и пистолетом, ножом, не говоря уж о целом наборе ядов. Думаю, генералу Семенову, за которым давно охотится советская контрразведка, это может пригодиться. Множество раз. Согласны, поручик?

— Не скрою.

— Тогда можем считать, что мы договорились обо всем том, о чем следовало договориться во время столь краткого знакомства, — по-сатанински улыбнулся Судзуки. — Дальнейшие инструкции будете получать от подполковника Имоти. Надеюсь, вы не в обиде за то недоразумение, которое только что произошло?

— Набросившиеся на меня парни просто не поняли подполковника, — почти простонал Фротов, испуганно посматривая на дверь и ощущая боль во всем позвоночнике.

— О да, ясное дело, не поняли, — подтвердил Имоти.

— Гауптштурмфюрер! Господин гауптштурмфюрер! — Скорцени отвел взгляд от мутного плеса Дуная и, к величайшему удивлению, увидел своего адъютанта Родля. Все еще охваченный размышлениями по поводу прошедшей операции, он совершенно забыл, что сам приказал ему прибыть в Вену. Прибыть именно сегодня. Хотя это было рискованно. Ведь в ставку «Волчье логово» его вместе с Муссолини могли отправить еще вчера. Разве что опять сработал расчет предсказателя. — Мы с бригадефюрером уже около часа разыскиваем вас.

Человек, которого Родль назвал бригадефюрером, был в штатском. Однако никакая штатская одежда не в состоянии была скрыть в его фигуре исконно офицерскую выправку.

Когда бригадефюрер подошел поближе и Скорцени смог разглядеть лицо, он узнал его: личный пилот фюрера. Они знакомились в ставке, когда он, Скорцени, прилетал туда в связи с операцией в Италии.

— Хайль Гитлер, — довольно сдержанно приветствовал его штурмбаннфюрер, приподнимаясь с камня, на котором просидел весь этот час, всматриваясь в воды Дуная. То, что они с Муссолини неожиданно оказались в Австрии, явилось своеобразным подарком. Как-никак Австрия — его родина. — Бригадефюрер Бауэр? Рад видеть.

— Я вас — тем более, Скорцени. — Генерал осмотрелся и, заметив неподалеку в скверике скамеечку, движением руки указал на нее.

Скорцени с сожалением взглянул на «свой» камень. Огромный красноватый валун, непонятно как оказавшийся здесь. Место ему где-нибудь на берегу сурового норвежского фьорда. Как ни странно, Отто уже привык к нему. В самом облике этого камня чудилось что-то таинственно-нордическое. Родль и разыскал его только потому, что по крайней мере двое офицеров из сопровождения первого диверсанта рейха уже знали об укромном уголке, куда Скорцени ежедневно приходил утром и вечером, каждый раз переодеваясь в гражданское.

— Когда вылет? — спросил Скорцени, из вежливости подождав, пока генерал усядется первым.

— Завтра.

— «Волчье логово»?

— Не нравится мне это название, — поморщился Бауэр.

— Значит, в логово.

Чтобы не мешать их разговору, Родль отошел к «камню Скорцени» и присел на него.

— Фюрер приглашает туда многих влиятельных людей рейха. Не исключено, что будут и союзники.

— Очевидно, не только ради того, чтобы дать им возможность встретиться с Муссолини.

— Не думаю, что Муссолини обрадуется слишком многолюдной встрече. На его месте я бы крепко призадумался.