Инженер Сван подошёл к охотникам и раскрыл уже было рот, чтобы поздравить их, но белый охотник опередил его:

— С одним делом мы покончили, жёлтые больше не угрожают краснокожим, но ваши люди продолжают сверху швырять в индейцев камнями. Мы не можем продолжать смотреть на это по-прежнему безучастно.

— Но послушайте, сэр, они ведь убийцы, эти команчи! Убудет у вас, что ли, если в кого-то из этих негодяев попадёт камень?

— Нет, но ведь преступники — это, в конце концов, тоже люди, и обращаться с ними тоже нужно как с людьми. Если человек мучает животных, то он ничего не стоит. Тот же, кто без причины доставляет боль другим людям, стоит ещё меньше. Таково моё глубокое убеждение, которого я всегда придерживаюсь и, надеюсь, будут придерживаться и все остальные, по крайне мере, в моём присутствии. Поэтому я прошу вас отправив кого-нибудь наверх к вашим людям, чтобы положить конец этому их безобразному поведению. Все должны сохранять спокойствие и не допускать по отношению к индейцам никаких недружественных акций, пока я не дам знак для этого.

— Ладно! Но станут ли краснокожие также сохраняя спокойствие?

— Во всяком случае, они воздержатся от принятия каких-либо решительных действий до наступления утра, тем более, что их вождь находится в наших руках.

— Но они этого не знают!

— Мы развяжем тех двух захваченных нами индейцев и отправим их к команчам в ущелье. Пришла пора побеседовать с Чёрным Мустангом. Прикажите принести его и тех двоих сюда, здесь довольно светло и тут легче будет наблюдать ними, чем в темноте. Не называйте им никаких имён, положите их так, чтобы их лица оказались хорошо освещены! Мне хочется видеть их, когда они узнают нас.

— А если они будут о чём-то спрашивать, особенно вождь, можно будет отвечать на их вопросы?

— Да, но только в самых общих словах. Мы отойдём немного в сторону, а позднее незаметно приблизимся к ним сзади, чтобы послушать, каким образом он будет с вами говорить и как он оценивает своё положение.

Инженер отправился к ельнику, а Олд Шеттерхенд и Виннету отошли в сторону, чтобы Чёрный Мустанг не мог их сразу заметить. Вскоре всех пленников принесли сюда и положили так, что их лица были ярко освещены. Виннету и Олд Шеттерхенд подошли ближе, но встали так, чтобы оставаться вне поля зрения Чёрного Мустанга и других краснокожих.

Инженер Сван медленно подошёл к индейцам, остановился перед ними и молча принялся их рассматривать. Чёрного Мустанга это выводило из себя, но, согласно с обычаями индейцев, он не должен был начинать разговор первым. Но пренебрежительный взгляд инженера так взбесил его, что, не заботясь больше о сохранении своего достоинства, он крикнул:

— Что ты так на нас смотришь? Говорить не умеешь или от страха перед нами язык проглотил?

— От страха перед вами? — рассмеялся инженер. — Не будь таким самонадеянным! Ты убийца, которого вздёрнут на суку!

— Подумай, что ты говоришь! Я — Токви Кава, Великий Вождь команчей-наини.

— Ну, если ты вождь этих висельников, то мы, конечно же, примем это во внимание и повесим тебя немного выше остальных.

— Не болтай лишнего! Я, правда, связан, но вы немедленно освободите меня, иначе за мной придут мои воины и покарают вас, спалят Фирвуд-Кемп, перебьют всех его жителей, а рельсы Огненного Скакуна повырывают из земли.

— Ты хочешь быть осмеянным в присутствии твоих воинов? Ты осмеливаешься мне угрожать, хотя валяешься предо мной, словно змея, у которой вырваны ядовитые зубы?! Твою дальнейшую судьбу решат Олд Шеттерхенд и Виннету!

В ответ на это вождь разразился саркастическим смехом и ответил:

— Ты произносишь эти имена, чтобы напутать меня, но мне известно, что этих двух воинов здесь нет.