– Полковник Лапиков приглашает всех пройти в нашу столовую. Людей уже собрали, – на ломаном русском доложил подбежавший африканец.

Все двинулись следом за военным, указывающим им дорогу.

– По три человека на рыло, – пробормотал себе под нос Ковригин.

– Чего? – не понял Петренко, думая, что он обращается к нему.

– Я говорю, что на каждого старика выходит по трое ребят. Пять отрядов по четыре человека в каждом, итого двадцать человек против…

Он замолчал, раздумывая. По его прикидкам выходило, что если им придется вступать в прямое столкновение, то противник будет превосходить их раз в десять, если не больше.

Пока они добирались из России в ЦАР, Петренко ввел его в курс дела и рассказал, что успела выяснить суданская и русская разведки о количестве американцев, участвующих в захвате заложников. Выходило, что их на два человека больше, чем в его отряде.

– Но ты одного не считай, – сразу же добавил Петренко. – Пока мы собирались и паковали вещи, пришло сообщение, что одного – а точнее, того самого полковника Симмонса, которого я тебе показывал на фото, – ликвидировали в районе аэропорта Ньялы. Да он в любом случае не стал бы задерживаться и умотал бы сразу, как только заложников загрузили в вертолет и вывезли в лагерь повстанцев в горах. Стало известно, что его тело отправили частным самолетом в Чад, а оттуда переправят в Америку.

«Минус один, – думал Ковригин. – Итого получается шестеро против пятерых – это если считать Танцора с его зелеными беретами и меня с ребятами из старых охотников. Но кто считал бандитов из ОАС, которые помогают американцам? Никто не считал».

То, что именно американцы, а не англичане, затеяли всю эту возню с заложниками, было уже понятно даже котенку. Танцор и Симмонс явно указывали именно на РУМО, а не на МИ-6.

– Слушай, Сашка, а почему ты и вправду взял себе такой странный позывной? – на ходу спросил у Ковригина Петренко, выводя его из задумчивости. – Это ведь уже после моего ухода было. Так? Помню, сначала у тебя просто номер был. А потом… Ну, Лютик и Лютик. Я как-то не интересовался почему.

– У нас, молодых, тогда у многих просто номера были, – согласился Ковригин. – Это ты – дед и свой позывной заработал, а мы салаги еще были.

– Так что? Долгая история?

Ковригин пожал плечами.

– Не очень. Просто у меня прабабка травницей была, ну и всякие сказки и легенды нам, своим правнукам, рассказывать любила. Так вот, этот маленький желтый цветок, который все в народе еще куриной слепотой называют, считается мужским цветком, цветком Перуна. Он приносит победу в бою и укрепляет мужество и отвагу во время сражений. Вот я и вспомнил о нем, когда выбирали позывные. Позывной – он для нас ведь что-то вроде талисмана.

Петренко ответить ничего не успел, потому что они уже вошли в здание столовой. Тридцать пар глаз с любопытством посмотрели на прибывших в часть незнакомцев в гражданской одежде. Еще в Москве было решено не одеваться в камуфляж или одежду, намекающую на принадлежность к военным.

– Собран не весь состав. Практически половина служащих на дежурстве или отправлена на границу с Суданом в помощь пограничникам, – счел нужным пояснить Лапиков.

Ковригин поздоровался и назвался, а затем представил и свою группу. Петренко и Коренкова представлять никто не стал, но и без представления было видно, что они куда как выше по званию Ковригина и им представленных.

– Правительство Судана обратилось к нам, вернее, к правительству России, за помощью, – продолжил Лютик объяснять цель своего визита.