Ковригин не ответил, а только пытливо смотрел на полковника. Тот продолжил:

– Ладно, не хочешь отвечать, тогда слушай дальше.

Петренко снова для чего-то посмотрел на часы, чуть заметно усмехнулся, что, впрочем, не укрылось от глаз Александра, и достал из нагрудного кармана какую-то фотографию. Он положил ее перед Ковригиным и постучал по ней пальцем.

– Вот этот человек – полковник американской разведки Деррик Симмонс, что доказывает, что операция по захвату заложников была разработана и проведена под руководством РУМО. А вот этот человек рядом с ним, – Петренко сделал паузу и продолжил, пристально наблюдая за реакцией Ковригина: – Танцор.

Реакция на это имя никак не отразилась на лице Лютика, даже желваки на скулах не дрогнули. И только его ярко-зеленые глаза стали темнее из-за реакции зрачков, указывающих на всплеск адреналина в крови.

– Что скажешь? – спросил полковник.

Ковригин помолчал, потом тихо сказал:

– Я уже четыре года на пенсии.

– Это я и без тебя знаю, – отозвался Петренко. – Что конкретно ты можешь мне сказать?

– Марина и дети будут против, – так же тихо ответил Александр.

– И это я тоже знаю.

Петренко в который уже раз посмотрел на часы и удовлетворенно кивнул, когда услышал тихие шаги, приближающиеся к кухне. Ковригин их тоже услышал и оглянулся. На пороге один за другим появились Калина, Бичо, Чехарда и Алтай.

– И вы тоже… – выдохнул Ковригин и поднялся со стула. – А на кого я ферму оставлю?

В помещение со стороны черного входа вбежала Нина и застыла как вкопанная, увидев стоящих на их кухне мужчин. Ее расширившиеся от удивления глаза перебегали с одного лица на другое. Когда они остановились на лице Калины, он подмигнул ей и улыбнулся.

– Привет, Нина, – первым поздоровался он с девочкой.

Затем и остальные стали приветствовать ее и Александра, но отчего-то обходя стороной Петренко. Когда первоначальная суета улеглась, Петренко сказал:

– Ну вот, все «охотники» в сборе.

«Охотниками» они сами себя назвали еще в те времена, когда были небольшим, отлично слаженным отрядом, начинавшим свою воинскую службу в Чечне. Охотились они за чеченскими боевиками и за их снайперами, проводили тактическую разведку и разведку боем и вообще выполняли самые разные боевые задачи. Их отряд считался одним из самых лучших в 14-й гвардейской бригаде. И самым лучшим, и самым везучим. Только трое бойцов из отряда в десять человек были убиты в том самом, погибельном для многих спецназовцев, бою под Шатоем. Именно тогда Танцору в последний момент удалось ускользнуть в Грузию от спецназовцев Петренко, который в то время имел позывной «Потапыч» и руководил «охотниками».

Со временем «охотников» осталось только шестеро, включая самого Петренко, который после Второй чеченской ушел в руководители, передав командование отрядом Ковригину.

– Потапыч, ты хотел сказать, старые охотники, – усмехнулся Юра Белохаткин с позывным Калина.

Он хотя и был на пару лет младше Лютика и пришел в их отряд позже всех остальных, но кто сейчас будет считать, сколько и кто пробыл в команде? Главным для всех было, что их дружба сохранилась до сих пор.