– А сейчас на что тебе тофана? – спросил князь, дрожа в лисьем меху. – Ты же не знаешь, сколько её сыпать и как?

– Знаю!.. – плохо скрывая гордость, ответствовал Мора. – Потому и просил, чтобы в дороге иметь и такое оружие. Мне далеко, конечно, и до Мон Вуазен, и до самого Лёвольда, и до самой синьоры Тофана, но сколько сыпать-то, и я знаю. Ну, и как пароль для вашего друга, чтобы он мне поверил? Рожа-то моя доверия не вызывает…

– В какой ряд ты его поставил! – в голосе князя зазвучала ирония. – Ты хорошо о нём думаешь, Рейнгольд не великий отравитель. Тряпки, танцы, фрейлины и карты – вот сфера его интересов. Он подражал поэту-шпиону Марло и версальскому шевалье де Лоррену, вот и носил на себе эти перстни с ядом. Так кошка шипит, притворяясь змеёй.

– Но при этом остаётся кошкой, – возразил Мора, – маленьким, но всё же хищным зверем.

– Маленьким, друг мой Мора, – князь впервые назвал его по имени, – тут главное слово – «маленьким». И слабым. Хоть кошка и падает всегда на свои четыре лапы – бывает, она падает в ад – и в аду такой её талант бесполезен.

И столько грусти было в этих словах, что Мора понял – князь лукавит, и дело тут не в долге дворянской чести.

«Ты и правда всё бы отдал, чтобы его вернуть…» – подумал Мора, глядя в чёрные, лихорадочно блестящие глаза.

– Поверьте, я в силах защитить человека, знающего такие тайны. И вы знаете, я умею платить по счетам – не только за плохое, но и за хорошее, – заверил Мора. – И вы увидитесь с ним, ваша светлость, – и делайте с этим, что хотите.

– Ты знаешь, что светлость уже не светлость, – напомнил старик, – впрочем, и граф не граф, и ты не Мора и, наверное, даже не цыган. Дай мне твою руку.

Мора протянул ему руку и почувствовал, как в ладонь легли ещё две бусины из чёток. Посмотрел, какие – рубин и бриллиант.

– Не тащи их в рот, порежешься, – предупредил князь. Но Мора всё равно сделал по-своему.

– Премного благодарен вашей светлости, но это было лишнее.

– Одна вместо розовой, другая на расходы. Мама не учила тебя, что нельзя говорить с набитым ртом? Ты сейчас как обезьяна с орехами. Проверь, не высох ли кафтан – поручик скоро хватится нас, а я тут с тобой…

Лодка уплыла, Мора уселся у костра и задумался. Где оно, поместье Вартенберг? Мора и не слыхал о таком. Но у пастора хранились географические карты – а на картах может найтись и поместье. Мора поднялся, дошёл до плотины – здесь, среди замшелых камней, и был его тайник. Мора вытащил камень, запустил руку в образовавшуюся нору и достал железную коробочку. В коробочке мрачно сверкал изумруд и масляно поблескивали золотые червонцы. Мора выплюнул в руку бусины и вложил их в коробочку, коробочку спрятал в нору и обратно заложил камнем. Затем вернулся к догорающему костру, расстелил возле него свой видавший виды армячишко и заснул, поджав к животу ноги.

Рыба плескалась в ведре, костёр дымил, затухая, и Море снились сны – Матрёна в очках и с напудренными волосами, госпожа Шкварня с дрыном и загадочное баронское поместье Вартенберг, во сне похожее на подмосковную Коломну.

Мора проснулся. День уже клонился к закату. «Здоров же я спать!» – похвалил он себя. Костёр давно остыл, Мора подхватил удочки, ведёрко с рыбой и поднялся на плотину, чтобы идти домой.

На плотине встречали его поручик Булгаков, довольный, как сытый кот, и два солдата.

– Что случилось, ваше благородие? Хозяин зовёт меня? – развязно спросил поручика Мора.