– В ней может быть напильник. Или может не быть напильника – всё равно такое тебе не положено…

Капрал оторвал куриную ногу и впился в неё зубами.

– На здоровьице, ваше благородие, – вежливо отвечал Мора. – Спасибо, Готлиб. И его светлости передай спасибо – за мои целые уши.

«Сало караульные отнимут, – подумал Мора. – Но это ерунда. Князь не помер. Значит, и я ещё побарахтаюсь».

Он стоял на пороге караульни со своим свёртком, из которого стражник, действительно, тут же конфисковал сало, и смотрел на бараки, на ели под снегом, на огни далёких домов на берегу застывшей подо льдом реки – и туман застилал его глаза, и лампадки нищих домишек казались Море иллюминацией волшебного поместья Вартенберг.

Но барахтался Мора до самой весны – скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. За это время наведалась к арестанту прекрасная госпожа Шкварня, привезла трактирные яства, высоко оценённые караульными, пообещала ждать и помнить.

«Жди, дура, – думал Мора, – освобожусь – и попа к попе, кто дальше прыгнет».

Солнышко растопило сосульки на крыше барака – толстые и мощные, как сталактиты, одна такая сосулька убила зимою собаку. Прояснилось небо, начал оседать снег. Самозабвенно орали вороны. Мора стоял во дворе, смотрел на реку и думал, не зальёт ли вода по весне его тайник.

– Мора Михай, в караульню! – прокричал истошно стражник. – И с вещами!

– Под счастливой звездой ты, Мора, – завистливо проговорил Фома. – Мне бы твою фортуну!

– Не сглазь, дурак, – осмотрительно напомнил Шило. – Твоя фортуна в том, что опять кормильца обретёшь.

– Поторопись, цыган, – там в караульне такое чудо тебя ожидает! – стражник был сам не свой.

Мора даже подивился – кто же произвёл на солдата подобное впечатление?

В караульне ждали его пастор с женой. Медянкин во все глаза смотрел на чёрную Венеру, и пасторша в смущении прикрывала лицо шалью.

– Он внёс деньги за тебя, – капрал кивнул на толстенького, важно надутого пастора. – Видать, его светлости по душе такие слуги, как ты.

– Мора добрый слуга, – возразила Софья. – А с лица ведь воду не пить, так вы говорите?

– Мы говорим – сколько волка ни корми, он всё в лес смотрит, – отвечал капрал. – И ещё – на вкус и цвет товарища нет… – Тут и пасторша, и пастор почему-то сделали оскорблённые лица. – Так что забирайте ваше нещечко, пока я не передумал.

– Ты хоть обпередумайся, деньги плачены полицмейстеру, – тихо по-немецки прошипел пастор, но капрал всё же услышал.

– Я вас прекрасно понял, падре, – ехидно отвечал он тоже по-немецки.

Пастор побагровел.

– Господин капрал изучает язык Лютера и Томазиуса, – пояснил Мора, – и достиг значительных успехов.

– Иди уже с глаз моих! – замахнулся на Мору капрал. – Что стоишь, как сосватанный?

– Пойдёмте, сын мой, – пастор хотел было взять Мору за руку, но тот отстранился.

– Не нужно, отец мой. Вошки на вас перескочат…

Капрал услышал, расхохотался и уже беззлобно напутствовал Мору:

– Помни, цыган, из-за чего ты сюда попал, и прежних ошибок не делай. Ступай себе с богом.

– Прощайте, ваше благородие, – отвечал Мора, – обещаю не возвращаться.

Отмытый, избавленный от вшей Мора стоял перед домом старого князя.