– Мора Михай! – окликнул цыгана караульный.

– Здесь, начальник, – отозвался Мора.

– В караульню, к капралу! Человек к тебе!

Мора поплёлся за солдатом, гадая, что там за человек. Мысли в голову лезли самые разнообразные.

В караульне Мору поджидали бессменный капрал Медянкин – как всегда, навеселе – и псарь Готлиб.

– Здравствуй, Мора, – по-немецки поздоровался Готлиб.

– Он по-русски не говорит, только по-своему, – пояснил капралу Мора и ответил Готлибу: – Привет, если не шутишь.

– Я понимаю его, разговаривай, – добродушно отмахнулся капрал. – Думаешь, он со мной по-другому говорил? Воркуйте, голуби, мне тренировка нужна – я немецкий язык изучаю.

– Поручик врал, что ты повешен, – сказал Готлиб, с интересом вглядываясь в Мору. – Ну и рожа у тебя, оказывается!

– Так натюрель! Видишь, не повешен, даже уши сохранил, отделался батогами.

– Скажи за это спасибо полицмейстеру. Хозяин дружен с ним и просил за тебя.

– Князь не помер? – обрадовался Мора.

– Собрался было помирать – наш доктор каждый день говорил, что он не доживёт до утра. Пастор, болтун толстый, не выходил из хозяйских покоев. И кровь пускали, и пиявок прикладывали – горячка, всё без толку. Из столицы приезжал личный лекарь её величества…

– Господин Лесток?

– Тот Лесток давно сослан, нет, другой приезжал. Он-то и выходил больного – но месяц с ним возился, не меньше. Личный врач её величества – в городе знатная была ажитация…

– Старая любовь не ржавеет, – усмехнулся Мора.

– Поаккуратнее, – нараспев напомнил капрал. – Оскорбление величества! Или ещё батогов захотел?

– Тогда дружба, ваше благородие, старая дружба.

– То-то же!

– И что князь сейчас? – спросил у Готлиба Мора. – Здоров и охотится?

– Куда ему охотиться, – ответствовал Готлиб. – Лежит в постели с тряпкой на лбу, пишет мемуары с названием – «Семьдесят интересных лет». Велел рассказать ему, как я тебя навестил.

Мора приободрился, но виду не подал, спросил:

– А как поручик? Всё зверствует?

– Более не может. Продулся в карты полицмейстеру и теперь как воск в его руках. А полицмейстер – лучший друг нашего хозяина и тоже должен ему выше крыши. Так что солдаты стоят у нас теперь только на крыльце, да и то не всегда. Наивный поручик, он никогда не садился за карточный стол с хозяином, всё сетовал, что тот играет грязно. А с полицмейстером сел и играл – как будто в нашем доме живёт единственный в городе шулер!

– Поаккуратнее! – опять пропел капрал. – Оскорбление представителя власти!

– А знатно вы по-немецки понимаете, ваше благородие, – подольстился Мора.

– А то! – расцвёл Медянкин.

– Я сохранил твои вещи. И банки с пудрой, и нос. Что-то подсказывает мне – ты скоро вернёшься, – сказал Готлиб.

– Не сглазить бы. Спасибо, что нос не выкинул.

– Я принёс тебе дачку, – чуть смущённо признался Готлиб и выложил на стол объёмистый свёрток.

Капрал не на шутку оживился, раскрыл свёрток.

– Нужно проверить, нет ли чего запретного.

Содержимое свёртка радовало глаз: шмат сала, варёные яйца, добрая краюха хлеба и венец творения – жареная курица.