— Я бы этому любому другому посоветовал меньше прокрастинировать и больше охотиться на свежем воздухе. Здоровый сон обеспечен, даже если у тебя дома десять голов и все говорящие.

— Прокру… Чего⁈

— Отвлекаться на всякую фигню.

— А. Ну, так бы и сказал.

— Ну, извиняй. Имею слабость к звучным и малопонятным для окружающих словам. Это помогает мне сохранить лёгкое ощущение нереальности окружающего мира, что, в свою очередь, способствует более эффективному с этим миром взаимодействию.

— Что?

— Что?

Мы с Земляной несколько секунд посмотрели друг на друга, как двое новых ворот, поставленные лицом к лицу.

— Останешься? — спросил я, имея в виду свою комнату.

— Мог бы не спрашивать.

— В смысле, и так понятно, что останешься?

— В смысле, что не обязательно вообще обо всём вслух говорить.

И толкнула меня в сторону постели.

* * *

С утра погодка не радовала. Небо затянуло тучами. Дождя пока не нарисовалось, но ждать его можно было в любой момент.

Овраг, о котором говорил Захар, был Земляне прекрасно известен. Можно сказать, достопримечательность местная.

— Оттуда упырей, вурдалаков — без счёта когда-то вылезало, — говорила она по пути. — Оно ж как? Мы скумекали, что в упыри не каждый человек годится. Нет, если колдун сильный — он, конечно, любого поднимет. Да только если человек, к примеру, всю жизнь благочестиво прожил, в церкви поклоны бил, от старости умер — тогда из него лишь вурдалак получится, и то — вялый. А вот чем человек гнилее при жизни был — тем после смерти у него возможностей больше. Из самоубийц, опивцев такие упыри получаются — страх!

— Опивцы — это кто?

— Которые водкой до смерти упиваются.

— Понято.

— Тоже сколько раз ловушки ставили. Колдунов ловили… — Тут Земляна вздохнула. — Тут и Егор свой десяток положил. Колдун ловушку распознал и приготовился.

— Блин… — Я отмахнулся от мухи, назойливо плясавшей перед лицом, и поднырнул под ветку. — Может, Егора тогда не надо было звать? Нафига ему эти неприятные воспоминания.

— Егор — охотник, — возразила Земляна. — Справится.

Забавно, конечно, было общаться с местными. Понимания психологии почти ни у кого нет. Вот насчёт Прохора можно побеспокоиться, но почему? Потому что Прохор, дескать, устал, и у него может не получиться. Зря погибнет. А Егор не устал. Соответственно — какая разница, какие вьетнамские флэшбеки его крыть начнут в процессе операции. Яйца в кулак сожмёт — и выдаст всё, что нужно.

Я, конечно, своим умом живу. Но сейчас уже реально поздно — Захар отправился собирать народ. Если сегодня Егора не увидит — скажу ему, чтобы и дальше особо не усердствовал. Сходим без Егора, ничего страшного. А если таки будет Егор… Надо будет поговорить с ним с глазу на глаз. Охотник-то он охотник. Хорошо, если преодолеет всю эту хрень и вывезет. А если не преодолеет — будет плохо. Можем и Егора потерять, и много кого ещё. Даже меня можно потерять.

— Как ты убивать его собрался? — спросила Земляна. — Чёрта?

— Овраг далеко?

— Пришли почти.

— Вблизи оврага о таких вещах говорить не будем.

— Боишься, подслушает?

— Опасаюсь. Чего мы о тех чертях знаем? То-то и оно, что очень мало. Давай-ка лучше вообще помолчим, там обсуждать особо нечего. Молча ставим ловушки, молча идём обратно. Как подальше отойдём — всё и обсудим.

Земляна молча кивнула, моментально приняв правила игры.

Буквально через пару минут мы увидели овраг. Остановились.

Н-да… А местечко-то и впрямь — гнилее не придумаешь.