Увидев меня, мужик вытаращил глаза и замычал.

— Чего там? — крикнула Земляна.

— Да не пойму пока. То ли насилие над личностью, то ли прогрессивные европейские веяния.

— Чего⁈

— Держите этого мудака, говорю! Разбираюсь.

Голый мужик начал выразительно раскачиваться. Он отчаянно пытался домычать до меня какую-то мысль, даже прослезился.

Рядом с ним стоял журнальный столик, на котором в безупречном порядке расположились скальпели, какие-то пилки, прочий хирургический скарб. На теле мужика уже виднелось несколько порезов.

Я подошёл и выдернул кляп.

— Здравствуйте.

— А? Спасите меня!

— Ну конечно, я ради того сюда и пришёл.

— Он сумасшедший! Он убить меня хочет!

— Знакомый?

— А? Нет! Впервые его увидел! Постучался, вошёл и… По голове меня огрел, когда я отвернулся.

— Экий негодяй. А проклятия вы накладываете?

— А? К… Какие проклятия?

— Ну, мне проклясть нужно кое-кого. Категорически необходимо.

— А… Я, это… Договоримся. Скидку сделаю. Нет — бесплатно всё сделаю! Только спасите меня от этого… Этого…

— Сам делаешь?

— А?

— Да чего ты всё «акаешь»? Глухой, что ли? Проклятья, говорю, сам накладываешь?

— А, да. Сам, всё сам. Обладаю магической силою.

— А чего ж ты своей магической силою спастись не можешь?

— Н-н-не могу. Сила не та.

— Только под проклятия расчитана?

— А? Н-нет, ещё порчу могу.

— Портить я и сам могу. Троекурову как отчитываешься?

— А⁈ — совершенно обалдел пленник.

— Бэ. Повторяю вопрос: как отчитываешься Троекурову?

Вот теперь до него дошло, что он ухитрился попасть из огня да в полымя.

— Ка-а-акому Троекурову?

— А их много, что ли, разных в твоей жизни? Ну, начни с какого-нибудь одного. Там, дальше, посмотрим, как пойдёт.

— Я ничего не знаю!

— Ну, я пошёл тогда.

— Нет!

— На вопрос отвечай.

— Он сам меня находит!

Опять двадцать пять. Осторожный сукин сын… Как же мне под тебя подкопаться-то? Не, я помню, что по плану ты у меня после чёрта. Но с чёртом-то уже скоро разберёмся, надо наперёд думать потихоньку.

— Где находит?

— Да где захочет — там и находит. На улице. В кабаке. Иногда я дома, а он под окном зовёт.

— Прям под окном?

— А? Да!

— С гитарой? Серенаду поёт?

— Нет! Он не голосом зовёт. Вернее, голосом, но голос как бы в голове.

Н-да. Если уж мужика до такой степени заморочили, что он голоса в голове слышит, значит, тут уже реально бороться не за что. В качестве двойного агента не используешь. Ну и ладно. У меня уже есть один двойной агент. После чёрта — с него и начну.

— Оправдываешь-то себя чем? — задал я ещё один вопрос для проформы.

— А⁈

— Ну, ты людям жизнь портишь, у кого-то вообще отбираешь. Чем себя оправдываешь?

— Я не виноват!

— Это понятно. А почему?

— Он меня заставил!

— Троекуров?

— А? Да! Я тогда пьяный под Рождество на улице уснул. Обморозился. В больничке хотели ноги отнять. А тут — он. Вылечил. Взамен ему служу.

— Ну, ты же сам так выбрал?

— А кто б не выбрал⁈

— Ладно. Силу он тебе как передал? Как это вообще выглядело?

— А?.. Н-не знаю, появилась вдруг сила…

Как-то он неуверенно это сказал. Да к тому же и посмотрел куда-то в сторону.