Решив таким образом этот вопрос, я задал Ползунову следующий.

— А такую фамилию — Троекуров — вы не слышали?

Ползунов снова задумался. И покачал головой.

— Нет, увы. К сожалению, никогда не слышал…

— К счастью, — хмыкнул я. — Что ж, в некоторых случаях отсутствие информации — уже хорошая информация. Не слышали, ну и отлично. Значит, досюда эта тварь если и добралась, то в полный рост пока не развернулась. Или же — что более вероятно — здесь она сидит под другой тварью, более могущественной. И это мы тоже со временем порешаем.

— Не понимаю вас, простите.

— Ничего, тут ваше понимание и не требуется. Давайте-ка лучше перейдём к тому, в чём вы понимаете гораздо лучше. К паровой машине.

Ползунов оживился на глазах. Паровые машины и впрямь интересовали его куда больше, чем великосветские сплетни.

Я объяснил, чего хочу. Ползунов уважительно покивал. Взял лист бумаги, карандаш и принялся накидывать теххарактеристики будущей машины.

Когда мы закончили, пожал мне руку. И пообещал, что в течение недели, на крайняк — десяти дней, всё будет готово. Машину, как и обещал, пришлёт мне в разобранном виде. Я записал адрес, куда везти.

Поднялся.

— Ну, всё, Иван Иванович. Прощаемся, думаю, ненадолго. В самое ближайшее время ждите подмогу, прибудут к вам охранники. А там и чёрта вашего ушатаем, долго не пробегает. Если вы, конечно, не боитесь и не передумали.

Ползунов улыбнулся.

— Помилуйте, Владимир Всеволодович! Вы меня, почитай, с того света вытащили. Мне ли теперь чего-то бояться? Жду вас. В любое время жду!

Мы сердечно распрощались. Ползунов рванул куда-то по своим делам — как я понял, после внезапно выздоровления у него их образовалось немало, — а я отправился к мастерской. Не бросать же Сазонова в Питере, без лакея и саквояжа.

Глава 7

Сазонов меня уже дожидался. Правда, в некотором смущении. О моей задумке партнеру Ползунова он рассказал, и тот вроде бы даже всё понял. Но скидку, паразит, давать не хочет. Говорит, что на следующую машину даст. А на первую — никому не даёт. Вообще. Такая у них, понимаешь, политика компании.

Партнёр по фамилии Ланген подпрыгивал тут же. Благодушно улыбался — дескать, и рад бы скидку дать, но вот блин. Политика компании, хоть ты усрись.

— Угу, — кивнул я. — Известная политика, чё. «Монополизм» называется. Знает, что податься покупателям больше некуда, вот и лупит цены. Чего ж тут непонятного… Скажи-ка ему вот что. Когда я соберусь покупать следующую машину, никаких партнёров здесь, скорее всего, уже не будет. Даже на вывеске. Останется один Иван Иванович Ползунов — царь, бог, а с недавнего времени мой друг… Чего глазами хлопаешь? Переводи.

Сазонов обалдело перевёл.

Немец выслушал и мерзко рассмеялся. На ломаном русском прокрякал, что здоровье уважаемого герр Ползунофф оставляет желать лучшего. Как бы не помер многоуважаемый герр вот прям щас, пока мы тут разговариваем. Хотя, может, уже и помер, кто его знает.

— Я знаю, — порадовал я. — Слухи о смерти господина Ползунова несколько преувеличены — это раз. Всё, что касается машины, мы с ним уже обсудили, её соберут и доставят ко мне в усадьбу бесплатно — это два. А три — шёл бы ты работать. С минуты на минуту настоящий хозяин появится.

Я повернулся к Сазонову.

— Если у вас тут — всё, предлагаю вернуться в «Золотой мешок». Лакей ваш, поди, уже заждался.

Сазонов возражать не стал. Я изобразил Знак прямо там, где стоял, и, обхватив своего компаньона за плечи, переместился… Ну, не в «Золотой мешок» — было бы наивно с моей стороны надеяться, что за столько времени там не затоптали мой Знак — а в спецфонтан смоленских братьев.