— Никогда не привыкну! — перекрестился Сазонов.

— Дорогу-то найдёте отсюда?

— Найду-найду, не извольте переживать, я всё-таки местный, коренной житель.

Распрощавшись с коренным жителем, я двинулся к Илье Ильичу. Шёл насвистывая. В Смоленске, в отличие от столицы, стояла прекрасная погода, пели птички, сияло солнышко. Да и в целом, было как-то уютнее. Хотя Питер, конечно, красивее, это базару нет.

«Поездка» выдалась исключительно удачная. Все вопросы главные порешал, машину пробил. В принципе, уже даже есть параметры для нагревательного элемента. Мы с Ползуновым обсудили момент, что топка либо не нужна, либо должна быть убираемой. Плюс, вернулся с прибылью. Ящеры, кикимора — всё зерно на мельницу.

Родий у меня было уже семьдесят пять. Так близко к белой го… в смысле, к рангу Витязь я не подходил ещё никогда. В принципе, ещё одна-две хороших охоты, и можно спокойно апнуться. Или можно ещё задержаться в десятниках, Знаки кой-какие подтянуть. Полёт, например, разлочить. Согласен, в качестве основного оружия использовать его рисковано, однако как вспомогательный момент — очень даже может пригодиться.

Домой к Обломову я не пошёл, направился сразу на работу. Не прогадал — Илья Ильич был у себя в кабинете, весь в трудах праведных. Телохранители скучали в приёмной. Мне обрадовались все. Такой уж я человек — радуются мне хорошие люди.

— Ну как чёрт? — спросил я, пожимая руку Илье Ильичу. — Не появлялся больше?

— Не было. Малодушно надеюсь, что и не будет уже.

— Ну, это ты напрасно. Твари своего куска не упускают. Да не расстраивайся, решим вопрос. Я с этим свинорылым в Петербурге пересёкся, так что мы с ним без мордобоя уже не разойдёмся. Есть мнение, он теперь прямо ко мне сунется. Если да — тогда, может, и не увидитесь больше. Хотя на всякий случай я бы не советовал расслабляться.

— Если бы я мог вспомнить, когда расслаблялся, — проворчал Илья Ильич и мотнул головой в ту сторону, где на улице стояли достопамятные тренажёры, которые так понравились Захару и Егору. — Вон… Знаю, наивно надеяться одной только физической силой одолеть нечисть, но чувствовать себя слабым уж больно не хочется.

— Это понимаю.

— Ты по делу или так?

— Так, проведать. Мало ли, может, тут уже всё плохо, а я не в курсе. К слову сказать, а ты, часом, Ивана Ивановича Ползунова не знавал?

— Инженера-то? Конечно! Лет десять назад нас знакомили, если не больше… Да больше! Я в Санкт-Петербурге тогда жил. Ох и увлечённый был парень! Кажется, дай ему бумагу, карандаш, да железа всякого побольше — он и про кусок хлеба не вспомнит. Работал, себя не щадя. А что?

— Да ничего, — усмехнулся я. — Просто понятно теперь, откуда на него чёрт напрыгнул. Если он сам его не призывал.

Обломов попросил объяснений. Я объяснения предоставил.

— Какой кошмар! — Обломов рухнул на стул и схватился за голову. — Какой ужас!

— Да ладно, разобрались там уже…

— Там — разобрались! А скольких людей я, не ведая, сгубил за эти годы? Всё бы отдал, чтобы в тот день вернуться и не призывать дрянь эту…

— Так, ну вот насчёт «всё бы отдал» — это ты завязывай! — прикрикнул я. — Хватит уже сомнительных сделок. То, что есть, разгрести бы.

— Прав ты, Владимир. Кругом прав.

Обломова я оставил в растрёпанных чувствах, но не прям в депрессии. Вышел, изыскал уютный уголок и начертил Знак. В этот раз переместился в Оплот.

— Открывай, сова, медведь пришёл! — постучал я в дверь.

Открыл заспанный Прохор. Хотел я спросить, чего это он осел тут на постоянку стены караулить, а потом посмотрел на него ещё раз — и не стал.