— Да чего ж тут соображать? Ясно было, что тяжело вам. Когда вы побеждали, я так радовался, что аж подпрыгивал. Свистел даже, не удержался. А потом, как новые тварюки налетели, так и обмер. Поначалу решил, что мне кажется. Такой толпой они навалились — вас и не видать никого! Ну, я ноги в руки — да в оплот. Знаю, что там всегда кто-то из охотников есть. Жаль только, не поглядел, как вы остальных тут! — Яшка воинственно взмахнул воображаемым мечом.

— Ничего, ещё наглядишься. Какие твои годы… Молодец, — я хлопнул пацана по плечу. — А про телегу — что там с ней?

— В сарае есть, — повторил Яшка. — В том, где мы хоронились, а после вы. Хозяин её мешками закидал, вы и не заметили. Это он специально, чтоб не видать. Чтобы не спёрли, покуда сам в отъезде.

Мы с Прохором переглянулись.

— С телеги не убудет, — объявил Прохор. — Мы благое дело делаем. Мастера Сергия выручаем. Перетащим пожитки, и сразу телегу на место вернём.

Я показал большой палец:

— Как боженька смолвил! Лошадь-то приведёшь?

— Гераську пришлю. Я отдышался маленько, сейчас Знаком в оплот перемещусь.

Через час, когда на улицах Поречья уже забрезжил рассвет, телега со скарбом мастера Сергия и самим мастером, сидящим сверху, доволоклась до оплота.

Гераська, телохранитель мастера и Яшка, который продолжал крутиться возле нас, принялись таскать мешки и сундуки в оплот.

Я задумчиво смотрел на Яшку. Он был босиком, в дырах ветхой одежды мелькали колени и локти.

— Откуда они берутся-то, беспризорники?

— Известно откуда, — отозвался Прохор. — Родители померли, а других родственников — может, нет, а может, жизнь с ними такая, что лучше на улице замёрзнуть. В стаи сбиваются, чтобы проще прокормиться. Я и сам когда-то таким был. — Он тронул повязку на глазу. — Это у меня ещё с тех времён осталось. Гнида купеческая — кнутом стегнул, глаз и вытек. После, правда, повезло — охотники силу мою заприметили, к себе забрали.

— С купцом расквитался? — деловито спросил Егор.

— А то ж.

— Дело…

— И чем эта братия кормится?

Прохор развёл руками:

— Воруют, попрошайничают. Кому-то, бывает, везёт — в лавки берут на побегушки, в трактиры. Но чаще, конечно, ворьё вырастает. Другого-то не умеют ничего.

Ну да. Логично.

Я подумал, что очень не хочу, чтобы из Яшки вырос вор. И остальные в его шайке — тоже ведь не сами такую судьбу выбрали.

— Эй! — окликнул Яшку. — Поди-ка сюда!

Яшка с готовностью подбежал.

— Чего, дяденька граф?

— Если я тебе и твоей команде разрешу в оплоте жить, переберётесь сюда?

— Сюда⁈ — это Яшка и Прохор воскликнули одновременно.

— Спокойно, — я повернулся к Прохору. — В конюшне места полно, половина стойл пустые. Плотника я пришлю, лавки там запилит — как временную меру. А одновременно с этим пусть новый дом строить начинает. Половину мастеру Сергию под мастерскую отдадим, половину — детворе, чтоб по улицам не шлялись. Это сейчас они в сарае пригрелись, а хозяин вернётся — вышвырнет.

— Пока лето, оно и на улице ничего, — осторожно сказал Яшка. — Если, конечно, без дождя…

Моё предложение его, похоже, насторожило. Не баловала пацана судьба. Не привык, что с неба плюшки падают.

— Без дождя — понятно. А осень настанет — что вы будете делать?

— Да осень когда ещё настанет…

— И правда. Ну, ладно.