— Ну да, — ответил Мишаня. — А ты откуда знаешь?

— Я все знаю, — буркнул я не очень любезно. — Ты давай дальше рассказывай.

— Ну, дом на отшибе. Я сказал, что приеду в него только через пару месяцев. А тут пошли разборки, думаю, надо Нину пока от беды там припрятать. Я посчитал, что дом пригодится, если понадобится отсидеться. А он по-другому пригодился.

— Смотри, спрашивать про чужих начнут — заложат хозяева.

— Не, — уверенно сказал Мишаня. — Я же с ними без бумаги про дом договорился, чтобы им налоги не платить. Так они побоятся властям сказать. Да и невдомек им, что я туда уже въехал.

— Так, а что Семен?

— Я и говорю, горяч он больно. В Афгане был случай, расстрелял двух пленных, думал, шпионы, а они оказались крестьянами из соседней деревни. Потом над нашим дезертиром одним самосуд учинил. Но тот жив остался, замяли это дело тогда. Но горяч он не в меру. Я от греха подальше и спрятал Нину.

— Ну и что?

— Семен наорал на меня, я ему сказал, что заснул, она и убежала, виноват, мол, недосмотрел, понадеялся. Он обложил меня крепко, потом говорит, надо срочно сматываться, что ты в засаду попал в том кафе, где у вас встреча намечалась, стрельба была сильная, ментов понаехало. Это правда?

— Да почти все так, — уклончиво ответил я. — Пока ты рассказывай, а я потом.

— А чего ещё рассказывать? Мы рыпнулись уматывать, да пока собирались, едва на милицию у дороги не нарвались, они Ухина нашли, вертолет летал. Ну, Семен сказал, что у него тут припасен вариант, и мы поехали куда-то в сторону, петляли, петляли, потом я только утром разобрался, оказывается, мы у водоема снова, Семен там снял дом у каких-то хозяев с детьми, вернее, полдома. За стенкой все время детишки шумят. Не очень здорово, но лучше, чем на даче нашей ментов дожидаться. Тем более ночью сегодня вертолет летал, по озеру на моторках катались, постреливали сильно.

— Ладно, Мишаня, веди меня к Нине, потом все расскажу, — я поднялся.

Мишаня хотел что-то возразить, но не стал, и мы закатили мотоцикл в кусты и пошли. Домик стоял на отшибе, в двух километрах от деревушки. Нина находилась там. Мы обнялись, и она сказала мне:

— Я ни в чем не виновата. Я, кажется, очень о многом догадалась.

— Я тоже! — перебил я её.

— Можно сначала я? — попросила она.

— Хорошо, — кивнул я. — Только сперва ответь мне на один вопрос… Кто вот на этой фотографии?

Она стала говорить, после говорил я, мы спорили, хватались за головы и разошлись через час. Мы с Мишаней пошли к Семену, который ждал в одном из дачных домиков. Домик был разделен на две половины: снаружи — высоким забором, а внутри — запертой дверью в бывшей проходной комнате. Это хорошо, что за забором ничего не видно. Наша половина стояла входом к лесу.

Семен нас просмотрел, не заметил, как мы перебежали поляну. Он паковал вещи и вздрогнул, когда скрипнула дверь.

— Абрикосов? — удивился он. — Ты откуда?

— Да вот, вырвался, — улыбнулся я. — А ты что, не рад?

— С чего ты взял?

— Да померещилось, — отмахнулся я. — Билеты купил? Все в порядке?

— Купил, на завтра. Рейс в четырнадцать пятьдесят. В Грецию. Так что завтра все закончится.

— А где жена с ребятами?

— А зачем им сюда тащиться? Еще неизвестно, как выберемся отсюда. Я ей звонил, сказал, чтобы ждала нас с мальчишками в аэропорту. Ее-то никто не станет искать.