— Отец и мать будут дома только через три недели, — любезно объяснил я, продолжая размышлять, как решить ситуацию правильно, — Наш бюджет не рассчитан на ваше присутствие, но, думаю, мы справимся. Вы умеете готовить?

— … готовить? — растерянно пробормотала куратор моего клуба.

— Братик, Каматари-сенсей очень красивая, — внезапно выдала младшая сестра, — Настолько красивым женщинам не нужно уметь готовить!

— Да? — удивился я, внимательно рассматривая краснеющую женщину, обычно сидящую в клубе в паре метров от меня, — Думаю, это не тот случай, Эна.

— Почему это⁈ Она красивая!

— Потому что если Каматари-сенсей будет жить у нас, то ей нужно будет что-то делать, чтобы не заработать статус нахлебницы, — терпеливо пояснил я, — За продуктами она ходить не будет, это делают мужчины. Убираться тоже не получится, за чистоту отвечаешь ты. Остается только готовка.

— Ну…

Тут, наконец-то, преподаватель пришла в себя, собралась с мыслями, а затем решительно сказала глупость:

— Я буду вынуждена о вас доложить! Дети не должны оставаться одни! Это закон!

Наступила тишина.

— Это было бы очень неудобно, Каматари-сенсей, — вздохнул я, — Крайне неудобно. Пожалуйста, выслушай…

— Мне уже всё ясно! — женщина вскочила со стула, — Где у вас телефон⁈

— Эна, фас.

Через секунду ошарашенную учительницу уже крепко обнимала улыбающаяся черноволосая красавица семейства Кирью. Да, ей всего двенадцать лет, но она нормально тренированный, хорошо воспитанный и правильно обученный ребенок. У такого слабого организма как Каматари попросту не было шансов.

Я встал со стула, доставая мобильный.

— Вы… вы… что вы делаете…? — почти жалобно пролепетала обнимаемая японка, даже почти не пытаясь вырываться.

— Ищу номер телефона, — объяснил я, — Если вы хотите перевести ситуацию в правовое поле, то мой звонок очень сильно сэкономит нам всем время.

— Братик обожает экономить время! — лучисто улыбнулась девочка, вызывая, почему-то, сильный страх нашей гостьи. Та даже подёргалась, но Эна держала крепко. Тогда, дрожа крупной дрожью, Каматари-сенсей пролепетала:

— Не надо…

— Надо, — уверенно возразил я, пояснив, — Это такая же безвыходная ситуация, как была вчера с Шираиши. Всё кончилось не слишком хорошо.

— Не надо… меня… якудзе… — глаза учительницы литературы начали наливаться слезами. Такао, с удовольствием наблюдающий происходящее, нахмурился и вопросительно посмотрел на меня.

Я прижал свободную руку к лицу, тяжело вздохнув.

— Каматари-сенсей… — осуждающе посмотрел я на добрую, в принципе, женщину, — Неужели вы думаете, что я собираюсь причинить вам вред? Нет. Добравшись до телефона, вы бы позвонили ювеналам, те бы вызвали полицию, поднялся бы шум. В конечном итоге… — я помахал телефоном, — … приехали бы эти люди и разрулили бы ситуацию. Я говорю о Специальном Комитете, отвечающим на семьи, имеющие в своем составе специального гражданина. Следовательно, куда проще задержать вас с помощью маленькой девочки и вызвать сразу комитетчиков, чем беспокоить куда большее число людей.

Затем я отодвинул волосы, демонстрируя ухо с черной клипсой.

— … а? — жалобно сказала женщина, крепко обнимаемая улыбающейся девочкой.

— Успокойтесь, — посоветовал я, нажимая кнопку звонка, — Всё будет хорошо. Вы отличный преподаватель и хороший куратор клуба.

Бросив на меня долгий взгляд, учительница литературы внезапно успокоилась. Это было почти удивительно.