Герман встал, подошел к двери кабинета и проверил, заперта ли. А потом с раздражением отошел обратно, но за стол не вернулся, остановился у окна.

— Что случилось, Иван?

Давний партнер по бизнесу, пути с которым давным-давно разошлись, не мог звонить просто так. И лучше времени на пустые слова не тратить.

— А ты новости еще не читал?

— В последние два часа — нет. Работал.

Собеседник Ивана снова хмыкнул.

— Тогда обрадую тебя. Максимова взяли.

Фамилия Максимов — не самая редкая. Однако в компании с Иваном Кирилловичем Дегтяревым — однозначно трактуемая. Но Герман все же уточнил:

— Максимов Артем? Артем… как его… Романович?

— Родионович. Он самый, Гера, он самый.

— Повиси на трубке.

Герман вернулся за стол, положил пальцы на клавиатуру. Некоторое время были слышны только стук клавиш и щелчки мыши. А потом Герман снова взял телефон. Все факты подтвердились. Даже с лишком.

— Что думаешь, Ваня?

— Да не должно вроде бы оттуда ничего уже стрельнуть, Гера. Пятнадцать лет прошло. Но я хвосты на всякий случай еще раз проверил. И, знаешь, что, выяснил?

— Иван, давай без преамбул.

— Вот тебе амбула: кто-то совсем недавно очень активно интересовался историей с теми контрактами.

— Органы?

— Нет. Журналисты. Некая Левандовская. Тебе знакомо это имя?

Герман не выдержал и выматерился. Вот же неугомонная баба!

— Твоя протеже? — в голосе Дегтярева слышалось удивление.

— Ты с ума сошел, Иван? На кой мне ворошить эту историю?

— Спишь, что ли, с ней?

Герман вздохнул.

— Вань, я тоже еще не сошел с ума. Чтобы спать с журналисткой.

— А что тогда?

— Долгая история.

— Герман, ты с этой историей как-то разберись — мой тебе совет. Потому что амбула номер два — на меня вышли люди Максимова. Он, как ты понимаешь, не хочет отправляться в места очень отдаленные. А за него, похоже, взялись крепко. Нас-то, наверное, и в самом деле не притянут. А вот у него сейчас положение очень шаткое. Вывернуться шанс есть, у него имеются покровители на высоком уровне. Он за этот шанс сейчас цепляется изо всех сил. И расследование этой журналисточки ему в данный момент как никогда некстати. Люди Максимова у меня, собственно, спрашивали, не по моей ли наводке действует эта… как ее… Левандовская. А она, как все бабы, выбрала тебя.

— Иван, ты, тоже, нашел время вспоминать!

— Ну, приятно же молодость вспомнить, — хмыкнул собеседник Германа. А потом снова заговорил предельно серьезно: — Герман, в твоих же интересах угомонить эту дамочку. Команда Максимова настроена серьезно. А еще они очень нервные сейчас — это я тебе свое личное мнение озвучиваю по итогам общения с ними. У людей Максимова сейчас каждый день, а, может, и каждый час — на вес золота. Максимов пойдет на все, чтобы соскочить с этой темы. Выводы делай сам.

— Спасибо, Вань.

— Да ладно, Герыч. Свои люди — сочтемся.

— Договорились. Ну, бывай, Иван Кириллович.

— Будь осторожен, Герман Гергардович.

Герман встал, подошел к окну и долго стоял там, глядя на панораму города за огромным окном. А потом отвернулся и резким движением засунул руки в карманы брюк.

Вот откуда она взялась на его голову, эта Марьяна Левандовская? Маша, мать ее, Пупкина! С ее появлением в его офисе несколько месяцев назад строго упорядоченная жизнь Германа Тамма стала не такой упорядоченной. Сначала ему казалось, что это просто временная турбулентость.