Просто странное стечение обстоятельств, благодаря которому эта дамочка оказалась знакома с его сыном. Герман проверил все факты, подключил свою службу безопасности, проанализировал полученные данные. Все выходило именно так, как она и рассказала.

Ладно. Бывают всякие мелкие нелепые случайности, которые как-то слепешиваются в одну. Уже не такую маленькую. Началось все, наверное, с просьбы Тимура Лиханцева дать интервью — Герман на такие иногда соглашался, но, в основном, для деловых изданий. Однако тут сыграл свою роль фактор личного знакомства с главным редактором «Магната», с которым Герман пересекся на каком-то деловом форуме, и между ними возникла легкая, но вполне устойчивая человеческая симпатия. Тимур Лиханцев был невероятно обаятельным человеком, который умел к себе располагать людей — если этого хотел. Кроме того, знакомство с ним было из числа полезных, и Герман его даже с удовольствием поддерживал. Поэтому и согласился на интервью, а его PR-отдел по этому поводу жутко возбудился. А потом — эта настырная дамочка.

Герман вздохнул и вернулся в кресло. Откинулся на спинку, прижался затылком и прикрыл глаза. Он ценил умных женщин. У него в команде в числе топ-менеджеров половина — женщины. Умные, грамотные, умеющие работать и знающие, что такое деловая этика и трудовая дисциплина. И среди них не было ни одной, похожей на Марьяну Левандовскую. Нет, она, конечно, никакая не Маша Пупкина. Это какое-то недоразумение, что эту яркую эффектную блондинку так назвали при рождении.

Больше всего Германа в Левандовской бесило то, что она была и в самом деле умницей. Женщиной, с которой можно вести беседу на равных. С которой можно получать удовольствие от разговора — и от самого разговора, и от того, кто находится напротив тебя. С которой не надо подбирать слова, чтобы она точно все поняла. Она опровергала все расхожие фразы про блондинок. Ну и про женщин с пятым размером груди. Хотя… ну, может, не пятый. Но что-то очень…. весомое.

Как говорится в бородатом анекдоте: «Идеальная женщина — это глухонемая блондинка с пятым размером груди, дочь директора пивзавода». Все-таки есть в этом какая-то народная или, как говорят, сермяжная правда.

Лучше бы Марьяна Левандовская была глухонемой, ей-богу. Ну, или хотя бы не такой инициативной!

Герман открыл глаза, поставил локти на стол и прижал пальцы к вискам. Он знал, что Костя продолжает общаться с этой самой Марьяной. Сын совершенно нарочно и напоказ информировал отца об этом.

«Мы сегодня обедали с Марьяной»

«Марьяна мне рассказывала об этом»

«А вот Марьяна считает иначе»

Версию с романом между сыном и сорокалетней журналисткой Герман исключил. Да, путем слежки за сыном. Не в первый раз, чего уж. Их встречи ограничивались совместными обедами и прогулками. Герман не понимал, что стоит за этими отношениями, но прекратить их по щелчку пальцев не мог. Поэтому решил пока понаблюдать. Наблюдение привело к удивительным фактам. У Кости выправилась учеба. Совсем. Никаких хвостов и звонков из деканата. И причинно-следственная связь этого изменения отношения к учебе с появлением в жизни сына Марьяны Левандовской напрашивалась сама собой.

Герману было очевидно, что сын общается с этой женщиной, чтобы досадить отцу. Костя почему-то решил, что это отцу не понравится. Правильно решил, в общем-то. Герман не понимал, что может связывать его двадцатилетнего сына и женщину, которая его почти в два раза старше. Если не секс, а это не он. Кажется. Вроде бы. Герман не любил строить свои планы на таких зыбких основаниях как «Вроде бы» и «Кажется». Но в такой ситуации, чтобы быть уверенным стопроцентно — надо свечку держать. Но вот Левандовской это зачем? Зачем умной, успешной, привлекательной женщине отношения с двадцатилетним парнем, если не ради секса?

Мысль о возможной сексуальной связи между сыном и Марьяной Левандовской вызывала горячее жжение желудка и такие мысли, что Герман предпочел пока априори принять то, что они вместе не ради секса.