Ради того, чтобы подобраться ближе и что-то вызнать о нем, Германе? Но материал вышел. Вполне приличный материал. Герман его прочел. В очередной раз поразился уму этой женщины, ее журналистскому таланту — из двух страниц сухих фактов она создала вполне увлекательную статью. PR-служба попискивала от восторга от этого материала и уже строила планы дальнейшего сотрудничества c «Магнатом». А служба рекламы и маркетинга подготовила план размещения рекламы в «Магнате» — дескать, теперь точно имеет смысл, они все посчитали.

То есть, по фактам, Герман после этого интервью получил некоторые дивиденды. А что двигает Марьяной Левандовской? Какого черта ей неймется?! Зачем она снова роется в прошлом Германа?

Герман еще раз вздохнул. Ни до чего толкового он не додумался. Как только дело касалось Марьяны Левандовской, он вставал в тупик. Он решительно не понимал, что двигает этой женщиной.

Но… Герман потер висок и признал очевидное. Ему придется с ней еще раз встретиться и поговорить.

И этот факт его, черт подери, обрадовал. Что у него появился разумный, весомый повод еще раз встретиться с этой женщиной.

Которая прочно засела в его мыслях, где уже очень давно не было места никаким женщинам.

Но торопиться не стоит — что бы там не говорил Иван. Надо все, как следует, обдумать. Подготовиться, как следует, к разговору. Нельзя идти неподготовленным на встречу с красивой умной блондинкой с — пусть даже третьим — размером груди. И даже не с дочерью директора пивзавода. Все равно — подготовиться к встрече с такой женщиной надо.

* * *

Марьяна опаздывала на встречу с Костей, времени было впритык. Это все Тамм! Который старший. Из-за того, что она так много времени тратила на исследование его жизни, Марьяна упустила из виду работу. Работу! Которая была в списке ее жизненных приоритетов номером один, которая кормила Марьяну и приносила ей удовлетворение. А теперь Марьяна в страшном цейтноте готовила материал для колонки, потом сидела с Тимуром над окончательным вариантом верстки свежего номера. Про Костю, она, честно сказать, забыла. А когда Тимур, хлопнув в ладони, встал и сказал: «Все!» — на часах было уже совсем поздно.

Ну и ладно. Женщинам полагается опаздывать. Пусть Костя привыкает. Это молоденькие девчонки к нему, что называется, бегут и трусики теряют. А во взрослой жизни… бывает всякое. Ну а если Марьяна будет опаздывать слишком уж сильно — позвонит или напишет.

Марьяна вытащила из сумочки ключ, вставила его в замочную скважину, повернула. А ключ не повернулся. Марьяна надавила сильнее, но без толку. А потом она зачем-то надавила на дверную ручку. А дверь открылась.

Марьяна потом так и не смогла себя объяснить, почему она вошла в квартиру. Все эти вопросы: «Зачем?», «Почему?» и «Какого черта ты такая дура?!» она задавала себе уже позже, сидя на валике вспоротого дивана.

Господи, диван-то зачем?!

В квартире было перевернуто все. Все, что можно перевернуть — перевернули. Телевизор сброшен со стены, все содержимое тумбочки под ним — тоже на полу. С компьютерного стола исчез ноутбук и все бумаги. Книги — книги с полок тоже на полу. В небольшой спальне за матовыми раздвижными дверями с кровати скинуто постельное белье, с тумбочки — лампа, крема, духи. В гардеробной все смешалось — одежда, обувь, сумки, ремни, платки — и все кучей на полу. Не тронута почему-то лишь крохотная кухня и ванная.

Погром. Вот нужное слово — погром. Это не ограбление, хотя ноутбук пропал. Но шкатулка с ювелирными украшениями на месте. Значит, это… это… это…

Марьяна не знала, сколько она просидела так, на валике вспоротого дивана.