Марьяна резко вскинула голову. И утонула в пронзительном сером взгляде.

А вишня-то и в самом деле пьяная…

Он переоделся. Точнее, сменил джемпер на белоснежную футболку с каким-то крошечным логотипом на груди. Скорее всего, из-за этого логотипа она стоит в десять раз дороже обыкновенной белой футболки хорошего качества. А Марьяна вдруг подумала о том, как на этой белоснежной футболке ярко будут смотреться пятна от вишневого сока.

Господи, как шумит в голове с одной порции «Пьяной вишни».

Думаешь, что со мной будет так же просто, как с экскортницами?

Черта с два, Герман. Черта с два. Им ты платишь, а мне…

Мысль о том, что Герман сполна расплатился с ней тем, что решает ее проблемы, оказалась неожиданной. Нет-нет-нет, джентльмены так не поступают. Они помогают леди безвозмездно, То есть, даром. Только вот Герман — не джентльмен, несмотря на свои превосходные — местами — манеры! А Марьяна — не леди. Потому что леди так не поступают. Потому что у Марьяны даже мысли не мелькнуло отказаться от планов Германа. У нее от этих его планов пальцы на ногах поджимаются, вот прямо сейчас.

Но быть легкодоступной почему-то не хочется. Не хочется становиться в один бесконечный ряд.

Марьяна сделала еще один щедрый глоток. Вкусно. В голове шуметь не перестало. Зато смелости — прибавилось.

— Расскажи мне про своих экскортниц.

Марьяна с удовольствием наблюдала за идеальным изгибом темной брови. Герман тоже сделал глоток. Он пил ром неразбавленным ничем, даже безо льда.

— Моих… кого?

— Ну, у тебя же нет постоянной женщины, так?

Он смотрел на нее с уже привычным непроницаемым выражением лица. Марьяна понимала, что снова ступает на запретную территорию, но сейчас ей было плевать на все вывешенные запрещающие знаки, сколько бы их ни было.

— Нет, — коротко согласился он.

— Ну, а раз так, то либо ты удовлетворяешь свои сексуальные потребности с помощью проституток. Либо у тебя их нет — этих потребностей, и ты импотент. Либо ты гей.

Герман сделал еще один глоток. Марьяне ужасно хотелось, чтобы вернулся тот мужчина, который смеялся в машине. Герман показал ей кроху своих эмоций, и ей теперь их не хватало. Как будто она уже подсела на них. Черт, она взломает этот сейф, чего бы ей это не стоило! Даже если заплатить за это придется дорого. Ей.

— Шикарный веер вариантов, — пробормотал Герман. — Ладно, пусть будут экскортницы.

— То есть, ты признаешь, что пользуешься их услугами?

— Признаю.

Что-то все-таки изменилось в его голосе. Появилась какая-то хрипотца. Но в голове у Марьяны шумело, и что это за хрипотца, Марьяна не могла сообразить. Единственное, что она могла сейчас делать — это продолжать провоцировать Германа.

— Ну и как? Как ты с ними это делаешь? У тебя есть какие-то предпочтения?

Герман хмыкнул и сделал еще один глоток.

— Не понимаю, как разговор перешел на мои предпочтения в сексе.

— Ты сам его перевел в это направление, — невозмутимым тоном ответила Марьяна. Непонятно, откуда взялся этот тон, потому что у нее внутри все вибрировало, как туго натянутая и задетая умелым пальцем нить. — Когда сказал, что собираешься — а нет, на-ме-ре-ва-ешь-ся — меня соблазнить. Или передумал?

Ей показалось, что он спрятал улыбку в стакане с ромом.

— Нет, не передумал.

У нее бахнуло где-то совсем в горле сердце, но все тем же невесть откуда взявшимся невозмутимым тоном Марьяна продолжила:

— Ну вот. Должна же я понимать, к чему мне готовиться. Итак, какие твои предпочтения в сексе, Герман?

Он смотрел на нее молча.