А ну-ка прекрати! Господи, Герман, когда ты пытаешься быть любезным, это для меня слишком! Марьяна все же вцепилась руками в ворот халата. Герман посмотрел туда же.

— Где мой ром?

Он отвел взгляд. Наклонился и взял со стеклянного столика два бокала, один протянул ей.

— Лед наполовину растаял, пока ты принимала ванну.

Марьяна неожиданно резко схватила протянутый ей бокал и почти уже собралась сделать глоток, но вдруг остановилась.

— За что пьем?

С совершенно невозмутимым видом Герман поднял свой бокал.

— За непредсказуемых женщин.

— И за предсказуемых мужчин.

Он как-то непонятно и даже весело хмыкнул, но ничего не сказал, вместо этого сделал глоток. И Марьяна последовала его примеру.

И ничего не растаял лед. Он толкнулся ей в губы, пока Марьяна делала первый глоток, потом второй. Как же вкусно.

— Что это? Коктейль какой-то?

— Да. Называется «Пьяная вишня». Вишневый сок, ром, лед.

— Это намек? — Марьяна чувствовала, что ей вкусно. И все-таки, несмотря ни на что, хорошо. — Намереваетесь меня напоить допьяна?

— Мы на ты, — напомнил Герман.

— Окей. Намереваешься меня напоить и соблазнить? — зачем-то ляпнула Марьяна. И замолчала. Лишь пальцы сильнее сжались на бокале.

— Намереваюсь.

* * *

Она так забавно распахнула глаза. Удивительно все-таки. Что для журналистки, представительницы профессии, которая предполагает наличие толстой шкуры и цинизма, в Марьяне слишком много… искренности. Какой-то временами почти детской непосредственности. Да, она остра на язык. Да, умна. Да, хорошо просчитывает свои слова и поступки. Но при этом бывают моменты, когда с нее это все слетает. И появляется живая настоящая женщина. И очень красивая.

Герман не покривил душой, когда говорил ей комплимент. Это и комплиментом-то не было. Простая констатация факта. И, правда, красивая. И даже не груди дело, к которой она, как будто нарочно — может, и правда, нарочно? — привлекала его внимание.

С макияжем все женщины одинаковые. Сейчас вообще мода на одинаковых женщин. А с чисто отмытым лицом, с чуть влажными у висков волосами, в белом махровом халате она смотрелась в его гостиной на удивление гармонично. Как будто… как будто всегда была тут. Как будто ей тут самое место.

Герман тряхнул головой. Ничего себе его с половины порции рома как накрыло. Так, надо что-то съесть. Марьяна все равно пока стояла молча, переваривая его планы.

Интересно, она и вправду не думала о таком развитии событий? В самом деле не думала? Мужчина и красивая женщина, поздний вечер, они в квартире вдвоем. Что тут думать?

— Давай поужинаем?

Она, как сомнамбула, кивнула. А Герман кивнул на стеклянный столик, где стояли две прикрытые клошами тарелки. Разогреть ужин, приготовленный домработницей, Герман в состоянии.

* * *

Марьяна ела, не чувствуя вкуса. Там было какое-то мясо. Кажется, индейка. И овощной салат с моцареллой. Вкусно. Но в голове крутилось сказанное спокойным мужским голосом: «Намереваюсь».

Это он серьезно?! А если серьезно, то что делать ей?! Марьяна ела, уткнувшись взглядом в тарелку. Она понимала, что то ли не может, то ли боится смотреть на Германа. Они так и поужинали в молчании. А потом Герман забрал и унес тарелки. А Марьяна при этом думала, что ее впервые в жизни обсуживает настолько статусный официант.

А потом этот же человек протянул ей новый стакан с «Пьяной вишней».

— Я смотрю, ты всерьез взялся за дело, — выпалила Марьяна.

— Я всегда серьезно отношусь к тому, за что берусь.